Оба брата ушли. Остался только Афанасий. Он как кролик на удава смотрел на нашу с Еленой свекровь.
— Ничего пока не пиши. — Сказала она. И полезла в сундук. Я посмотрела на Ленку. Та сделала страшные глаза. Подошла к ней.
— Лен, успокойся. Сиди ровно на заднице. Присмотри себе цацки. Тут они крутые.
— Серьги, величиной с колесо? Ты издеваешься, Сань? — Прошипела Елена.
— Там кроме серег есть, что взять. И ты возьмёшь, дура! Ты должна выглядеть в Москве, как настоящая царевна, гребаная прЫнцесса! Ты поняла меня?
— Поняла.
— Вот и хорошо, подружка! — Сама сделала страшные глаза.
Свекровь, набрала там, мама не горюй. Вот аппетит у женщины. Подвески, перстни, серьги, браслеты. Серебряные, усыпанные драгоценными камнями, золотые. Я смотрела на всё, что она берёт, и кивала ей, когда она смотрела на меня, словно ища поддержки.
— Правильно, матушка. — Приободряла её. В итоге, свекровь была довольная и счастлива. А когда свекровь, да ещё такая довольная и счастливая, то это вообще высший класс! И тут у меня возникла мысль, а может на фиг? Может третий сундук в опись вообще не включать? Подошла к свекрови.
— Матушка, а давайте весь сундук себе заберём и делится ни с кем не будем?
Она замерла. Удивлённо смотрела на меня.
— Как так можно?
— Очень просто. Этого сундука нет. Его вообще нет, и мы его не привозили. Об этих сундуках знают немногие. С ними переговорим, они будут молчать.
— Хорошо, Сашенька. Давай сделаем это. Не гоже отдавать такое чудо в другие руки.
— Согласна, матушка.
Не будем.
Афанасий смотрел на нас, испуганно. Особенно на хозяйку.
— Афанасий, ты же не кому не скажешь про этот сундук. — Ласково спросила боярыня, поглаживая его по голове.
— Госпожа, но боярин видел его!
— С бояриным я сама решу. Твоё дело записывать всё, что в двух первых сундуках. Понял меня?
— Понял, матушка. А что с этим сундуком делать?
— Ничего. Ты про него забыл и вообще не видел. — Это уже я вклинилась. Свекровь посмотрела на меня и кивнула. В итоге, Евпраксия Гордеевна, положила назад в сундук всё, что она взяла ранее.
— Это всё наше! И ничьё более! — Выдала она вердикт. Я её поддержала.
Смотря все эти цацки в сундуке, напоролась на странный перстень-печатку. Серебряную. Старая она была. Но рисунок печати был мне знаком. Напрягала память, бесполезно. Забрала этот перстень-печатку. Причём так, что этого не увидела свекровь и ключник. Потом сидела рассматривала её. Поняла, что знакомое мне в печати показалось. Двузубец.
