Ратники суетились на всех четырёх башнях. Подошла к дядьке.
— Евсей, пушки с лафетов сняли?
— Да. Сейчас спускать будут на верёвках.
— Главное, чтобы не уронили.
— Я прослежу.
Так же во дворе стояло несколько повозок. На них грузили какие-то тюки. Я подошла, поинтересовалась.
— Ткань. Хорошая ткань. Парча, батист, ещё много чего.
— Значит так, грузим тканью только одну повозку. Берите самую дорогую ткань. Остальное бросьте. Нам много чего ещё грузить, а повозок недостаточно.
Вернулась к дядьке Евсею. В этот момент стали спускать пушку с северо-восточной стены.
Мы стояли и молча наблюдали. Медленно, но пушка, обвитая верёвками, спускалась всё ниже и ниже. Вот её перехватили у земли. Аккуратно опустили. Отвязали. Я облегчённо выдохнула. Подошла к пушке. Цельнолитая. Причём довольно новая. Это хорошо. Калибр на вскидку миллиметров 100. Просто праздник какой-то.
— Дядюшка, надо ещё повозки. Этих будет мало.
— Иван уехал с парой десятков воев за повозками. Сейчас пройдётся по их деревенькам. Пригонит.
Ему не впервой.
— Дядька, две пушки нужно очень жёстко закрепить на двух телегах и зарядить картечью.
— Чем? — Он посмотрел на меня удивлённо. Вот чёрт, они ещё не знаю, что такое картечь. Хотя голышами пушки уже заряжали. Голыши, это мелкая галька.
— Голышами. Мелкой галькой.
— Понял.
— Пушкарей нашли?
— Нашли. Вон там сидят возле стены, двое.
— Пошли со мной, дядька Евсей.
Опять подошли к пленным. Евсей двоим из них, жестом показал встать.
— Есть, кто говорит по-русски?
— Я! — Встал с пола один из пленных ратников.
— Откуда ты?
— Из Смоленска.
— Давно у фон Деница наёмником подрабатываешь? — Спросила его.
— Три года уже.
— Ладно, это твои дела. Эти двое, пушкарей, говорят по-русски?
— Нет, госпожа."
"— Тогда переводи. — Посмотрела на двух немцев. Один был небольшого роста, сколько ему лет непонятно, от тридцати, до сорока. Второй худой и длинный. Оба в кафтанах и шорообразных протобриджах. Ну как же, бёдра мужчин, по современным понятиям, должны привлекать милых дам, поэтому такие и одежды, гротеских форм.
При этом, у обоих были сапоги до колен. На головах береты. Красавцы. — Слушайте меня. Теперь вы работаете на меня, я принцесса Александра Комнина. Отказ не принимается. За неповиновение или плохое исполнение обязанностей — петля. Повешу сразу, без разговоров. Хорошо свою работу будете выполнять, я не обижу, будете сыты, пьяны и с серебром в кармане, плюс моя защита. Одним словом, сплошной орднунг! Ферштейн? — Ратник переводил.
