С разворота нанесла удар ему в голову прорубая шлем. Никиша ударил ногой рыцаря в щит. Тот качнулся назад. В этот момент парень рубанул другого, сунувшегося к нему, по плечу, пробивая металлический наплечник. Я достала ещё одного, прорубив ему бок. В этот момент меня долбанули щитом так, что я отлетела к бочкам. Из меня выбили весь воздух. Я не могла дышать. Но на инстинктах подскочила. Пнула под ноги двум набегавшим на меня, корзину с какими-то овощами или ещё с чем, бог знает. Один запнулся и начал падать.
Я прыгнула ему на спину, перекатываясь через него. Его напарник хотел меня в этот момент достать, но достал своего товарища, прорубив ему доспех на спине.
В этот момент с низу по лестнице в донжон хлынули наши кованные ратники и первым заскочил Иван.
— Саша! — Заорал он, я отскочила к нему. Меня трясло. Пыталась восстановить дыхание. Ванечка молодец. Это не Голливуд, с его стремными сценами, когда во время рубки, герой вдруг начинает выяснять у упавшего товарища, как он себя чувствует.
Не нужна ли ему таблетка от головы и консультация психолога? А вокруг, в это время, льётся кровь, летят головы, но героя почему-то никто не трогает. Я кивнула мужу. Увидела, как его глаза стали наливаться кровью. Он кинулся в свалку. За ним другие ратники, забегающие по лестнице. Немцы поняли, что дело тухлое и рванули наверх. Двое успели заскочить на лестницу, троих изрубили в капусту. Не помогла и хвалёная немецкая броня. Когда Иван кинулся вслед за отступившими, уже я закричала ему:
— Ваня назад! — Слава богу успела немного восстановить дыхание.
— Назад, Ванечка. Они никуда не денутся. Сами сдадутся.
— А если нет?
— Тогда сдохнут.
— Там казна, Саша.
— Плевать на казну. Тут и без казны много чего возьмём. Верь мне, любимый. Я не хочу класть людей. Мне каждый наш воин дорог, дороже сотни вместе взятых рыцарей. Скажи лучше, замок полностью под контролем?
— Вроде да. — Иван, подойдя ко мне, снял свой шлем. Стал меня ощупывать, оглядывать.
— Что ты меня щупаешь, словно мы с тобой на сеновале? — Недовольно спросила его.
Раздался смех дружинников.
— Цела ли ты, Сашенька?
— Цела. Только щитом приложили. Но это ерунда. Никифор? — Позвала своего диверсанта.
— Здесь я, хозяйка. — Он стоял и морщился. Увидела у него кровь на груди. Костюм был разрублен.
— Сильно зацепили?
— Нет. Так чиркнули и всё.
— Тебя надо перевязать. Что же ты так, Никиша?
— Прости, царевна. Но я не так ловок. Как ты.
— А надо быть таким же.
