Сначала Иван одел на мой безымянный палец колечко. А потом уже я. И мы вновь поцеловались. Из церкви мы выходили под радостные крики народа, бывшего в крепости. Нас осыпали пшеном, просом и овсом. Когда зашли в терем, то все четверо в большой комнате на первом этаже встали на колени перед родителями наших мужей. Боярин и боярыня, богато одетые стояли перед нами. У Фёдора Мстиславовича в руках был большая икона. Это семейная икона рода Вяземских. Вяземские благословили нас на брак, на долгую жизнь, на детей, на богатство.
А потом был пир. Где мы вчетвером сидели и ничего не ели. Не положено было молодым вкушать еду на пиру и пить напитки, особенно спиртные. Кое как высидели. Переглядывались с Еленой, перешёптывались. Она сказала мне, что ещё немного и она на всё наплюёт, и начнёт хватать со стола куски. Ваня в этот момент стал гладить мою ногу под столом. Посмотрела на него.
— Ванечка, тебе что в нетерпёж? Подожди. Успеешь ещё.
— Извини, Саша. — Глядя на мужа вспомнила одну деталь. Повернулась к Елене, тихо спросила её на ухо.
— Лен, так как, с мужа сапоги стаскивать будешь, стоя на коленях?
Ленка в этот момент пялилась на кусок курицы и давилась слюнями.
— Какие ещё сапоги, Сань? — Спросила она, не отрывая взгляда от вожделенного куска дичи.
— Обыкновенные, которые сейчас на нём.
Елена, наконец, перевела взгляд на меня.
— В смысле снимать сапоги, стоя на коленях?
— Это называется разуть мужа. То есть, показать ему свою покорность.
— Стоя на коленях?
— Конечно.
— Скажи мне, Сань, я похожа на лохушку?
— Дорогая, но таковы правила.
— Да плевать на эти сраные правила. Ещё чего не хватало. Стриптиз для милого это одно, а ползать покорно на коленях, да ещё стаскивать сапоги. Да на фиг такое замужество не нужно! Подожди, а ты, будешь с Ваньки снимать?
— Конечно, стоя покорно в одних трусах, а может и без них на коленях, стащу сапоги, ещё и подошвы этих сапог целовать буду."
"Лена какое-то время на меня внимательно смотрела. Я сохраняла серьёзное выражение лица.
— Знаешь, подруга, если бы мы были дома, я бы решила, что ты кокса нюхнула или ацетона и у тебя крыша поехала.
Ты же гонишь, Сань? Сознайся?
— Гоню. — Я усмехнулась.
— Тогда как ты будешь?
— Я ничего не буду. Это он будет, с меня сапожки снимать. Я бы поняла, если Ваня пьяный в ноль завалился домой и грохнулся в прихожей, уйдя в аут. Тогда да. Пришлось бы его тащить на диван, стаскивать штиблеты, рубашку, штаны. А так, извини. Если хочет сладкого, пусть поработает.
