Она тревожно посмотрела сначала на Василия, потом на нас. Ивана я отпустила.
— Проходи, сестра моя. Договорились мы. Будет венчание. Станешь женой Василию. Но до венчания и свадьбы, чтобы у вас ничего не было больше. Понятно?
— Понятно, Саша. Ты Васю сильно била?
Когда она это спросила все мужчины, кроме самого Василия засмеялись. Фёдор Мстиславович и Евсей хохотали. Смеялся Иван.
— Хорошая у тебя сестра, Елена! — Смеялся дядька Евсей. — Настоящая царевна. Такую на кривой кобыле не объедешь. Сразу палок получишь.
Вон она как гоняет своих холопов. Просто глаз радуется. Настоящими воями станут.
— И правда, дядька. — Поддержал Евсея Иван. — Знаешь, они ведь гордятся тем, что им царевна наставит своей палкой. Даже хвастают друг перед другом у кого больше кровоподтёк. Как же, самой византийской царевне служат. — Иван посмотрел на меня. — Саша, а знаешь сколько парней хочет к тебе идти? Этим пятерым завидуют чёрной завистью.
— Завидуют? Чему завидовать, Ванечка? То, что я их палкой колочу?
— Конечно. — Он засмеялся.
— Богдашка то, как только ты ушла, грудь колесом выпятил. Вон я какой, царевна об меня чуть ли не палку сломала. Любят они тебя. Поверь. За тебя кому угодно горло перережут. Опасаюсь я уже.
— Чего ты опасаешься?
— Всего. Когда мы с тобой бьёмся учебным боем, да когда тебя достану тренировочным шестом, смотреть на меня волками начинают. На меня, мои холопы!
— Ванечка, отдав их мне, они перестали быть твоими холопами. Стали моими. Даже если ты станешь моим мужем, они всё равно будут моими.
Понятно?
— Понятно, Александра Вячеславовна.
— Вот и молодец. Помни это всегда. И у меня теперь вопрос, Фёдор Мстиславович. Кто нас с Еленой к алтарю поведёт? Сироты мы с ней."
"Боярин с боярыней вопросительно на меня посмотрели. Иван с Василием тоже. Я продолжила.
— Ведь дочерей к алтарю отец ведёт. А у нас отца нет. Убили его. Всех мужчин убили. Так кто нас с Еленой к алтарю поведёт? Традицию надо соблюдать. Иначе никак.
Все молчали. Потом Иван спросил:
— Сашенька, а что делать то?
— А пусть дядька Евсей нас с Еленой к алтарю поведёт, как батюшка наш названный.
Евсей даже покраснел. Встал, огладил бороду свою.
— Царевна. Я давно тебя и сестру твою доченьками зову. Вам я обязан жизнью, что до сих пор живу. Но как же так? Невместно мне простому вою, царских дочерей к алтарю вести. Не положено это.
— Дядька Евсей, мы сироты, и можем любого попросить, кто станет нам названным батюшкой.
— Так и попроси кого другого, более родовитого.
