Шить форму, которая Агнешке так же очень понравилось, времени уже не было и Елена, посмотрев на это отдала Агнешке один из своих трёх комплектов. Тем более, что по размерам и по комплекции Елена с Агнешкой были одинаковы. Елена была только повыше.
Я ехала в основном на коне, иногда пересаживаясь в карету к Елене. Рядом постоянно скакали на конях мои три фрейлины. Эти ехать в карете отказывались. Им нравилась форма, штаны с сапогами-ботфортами, рубашки, кителя. А у Агнеши ещё был и кивер. У Ксении и Паулы киверов пока не было.
Но были кубанки. Кивером, да ещё богато украшенным полька особо гордилась. Но всех больше им нравилось то, что они именно в штанах и сапогах, что позволяло им нормально ехать на лошади, сжимая ногами оба бока скакуна, а не так, как ездили дамы сейчас, обе ноги на одну сторону. Штаны вообще были самой настоящей провокацией, так как женщинам носить мужскую одежду запрещалось. Агнешка же наоборот подчёркивала это, выставляя словно специально на показ. Я только качала головой и молчала, наблюдая за девушками.
Они шутили, перебрасывались словами с моими палатинами, которые любили позубоскалить, за исключением всегда невозмутимого и малоразговорчивого Айно. Вообще, чуть ли не с первого дня все три девушки начали подражать мне, копировать мои жесты, даже слова."
"Так же с нами ехали и ливонские ландсгерры, та часть посольства, которая осталась дожидаться меня. И теперь ехали, как почётный эскорт. Среди почётного эскорта был и Ульрих фон Дениц. Меч я ему вернула. Ульрих не стал надевать рыцарские доспехи.
Зато стал носить кирасу и железный шлем, на подобии шлемов моих кирасир. Из рыцарского снаряжения оставил себе только металлические наколенники и такие же налокотники. Зато кираса и шлём были у него украшены позолотой. С Ульрихом ехало с десяток его конных воинов, так же в кирасах и шлемах, но по проще чем у барона. Он сумел под моим патронажем скопить достаточно денег и продолжал увеличивать своё состояние, чем был очень доволен и преданно смотрел на меня. Всегда старался ехать рядом со мной, на правах самого верного, преданного мне и, самое главное, самого первого моего вассала в Ливонии.
И ревностно следил, чтобы никто это место не занял. Ну прямо цирк. Кстати, палатины относились к этому спокойно.
К вечеру подошли к какой-то деревушке, вернее к селу. Но в село я не хотела заходить, велела разбить лагерь на поле. В село уехал Митрополит со товарищами. Кадеты и солдаты Корпуса довольно быстро и организовано разбили лагерь.
