Во мне нарастало возбуждение. Грудь сладко заныла, требуя грубых мужских рук, губ и поцелуев. Его ладони легли на мою талию. Он сам уже целовал меня. Потом одна его рука переместилась с моей талии на мою спину. Стоила мне чуть отпустить его губы, как он хрипло спросил:
— Саша, что ты делаешь?
— Хочу показать тебе, как я сильно тебя люблю.
— Но я могу не сдержаться. А ты сама просила не позорить тебя.
— Не сдерживайся. Не надо. И ты не опозоришь меня больше. Мы ведь с тобой итак муж и жена. Пусть не венчанные пока.
Но это не важно. Мы обречены друг на друга. Я поняла это. И пусть мы друг от друга на тысячи верст, на многие дни пути, пусть мы в разных эпохах и между нами лежать столетия и даже тысячелетия. Но мы всё равно, обречены друг на друга. Обречены тосковать друг без друга и искать друг друга, как две половинки одного целого. Ты муж мой. Мой господин и моя любовь.
Я начала лихорадочно расстёгивать его кафтан. Василий потрясённо смотрел на меня. Расстегнув, я попыталась скинуть его с Князя.
Он помог мне. Потом я так же расстегнула его пояс. Он упал на пол, лязгнув притороченным к нему кинжалом в богато украшенных ножнах. Он снял с меня шубку. Откинул её в сторону. Провёл рукой по моей голове сбрасывая диадему и сминая платок, освобождая мои волосы. Князь был возбуждён, сильно возбуждён, как и я сама. Возбуждённо дышал. Я отстранилась.
— Подожди, родной. Ты порвёшь на мне платье. Дай я сама. — Задрала подол до пояса. Увидела, как сверкнули его глаза просто бешеным вожделением и желание.
Всё, Василия заклинило. И расклинить его можно было только хорошим сексом, чтобы он начал адекватно соображать. Сняла, глядя ему в глаза и улыбаясь, шелковые трусики. Положила их на стол. Он взглядом сопроводил их. Я скинула с его стола какие-то бумаги, книги, ещё что-то. Села на него раздвинув ноги и показывая себя всю, открывая своё самое сокровенное, на которое имеет право только мой супруг, жадному взгляду мужчины. Подол задран, ноги разведены. Протянула к нему руки.
"
"— Иди ко мне, любый мой. — Василий шагнул ко мне. Его штаны свалились ему до колен. Но его тело продолжало скрывать рубаха. Я просунула под неё руки, подняла. Увидела возбуждённое мужское естество. Удерживая одной рукой рубаху, второй взялась за него очень нежно. Василий застонал. Его плоть была настолько возбуждена, мне даже показалось, что она словно каменная. Родной мой, как же ты мучаешься. Я ещё шире развела ноги и даже придвинулась к нему.
