Елена меня копировала, тоже смотрела на митрополита с удивлением в глазах.
— Александра, не отвечай вопросом на вопрос.
— Я думаю, Вы знаете, владыко, где оно. Сами мы с сестрой не знаем точное место расположение. Знаем, что здесь, в земле русской. Скорее всего там, где Троице-Сергиева лавра.
— Почему ты так решила?
— Не зря же преподобный Сергий Радонежский основал там обитель свою. Где-то там сокрыто оно, в недрах земли.
Митрополит молчал. Смотрел перед собой, но не видел нас, словно ушёл куда-то далеко, за пределы стен этой комнаты, даже за пределы резиденции.
Мы с Еленой молчали. Наконец, его взгляд ожил. Он вновь взглянул мне в глаза, да так, словно хотел вывернуть меня на изнанку с вопросом: «Что ты ещё знаешь, негодница?» Я уже начала жалеть, что вообще про это сердце говорить начала.
— Откуда знаешь это?
— Читала древний свиток на аккадо-хетском языке. — Соврала митрополиту не моргнув глазом. Уличить меня во вранье не могли, так как этот язык считался уже давно мёртвым и читать на нём никто не умел.
Но тут он мне задал вопрос, от которого волосы зашевелились у меня на голове.
— Ты знаешь древний язык?
Дьявольщина! Откуда он знает про этот язык?
— Читаю на нём. Правда не очень хорошо. Я не всю клинопись знаю. Мне давали читать законы царя Хаммурапи и вавилонского царя Навуходоносора, того, который разрушил храм Соломона. — Симон кивнул.
— Что там было сказано?
— Что сердце этого мира бьётся в северных землях, покрытых густыми и непроходимыми лесами. Где большую часть года вода пребывает в виде прозрачного камня.
Где холод севера сковывает реки и озёра в непробиваемый панцирь. Там, где живут народы, кои зовутся антами-русами.
Я замолчала. Митрополит тоже молчал. Елена посмотрела на меня. Сделала глаза блюдцами, типа долго так сидеть будем, вату катать? Я пожала плечами. Потом нахмурила лицо, давая понять подруге, что сидим дальше, изображаем пай-девочек.
— Больше не говори такого, Александра. — Наконец молвил старец. — Поняла меня?
— Да, владыко.
— Что за письмо у вас такое? — Тут же задал вопрос.
Я даже сначала не поняла, о чём он? О каком письме?
— Прости, владыко. О каком письме говоришь?
— Вы с Еленой пишите сказки свои. Буквы некоторые похожи на наши, а некоторые нет. И я знаю, что письма такого никто не использует.
Я всё поняла. Мы делали с Еленой записи на русском языке своего времени. Как и пользовались современной системой написания цифр. А под сказками понимался тогда текст сообщений, посланий.
