Смотрел на меня ещё более заинтересованно.
— Что, Государь?
— На едине можешь звать меня просто Василий.
— Как такое можно? Не вместно мне так обращаться к тебе.
— Здесь я решаю, что вместно, а что нет. Понятно, Александра?
— Понятно. Воля твоя. — Так, это что такое происходит?
— Вот именно, моя воля. Удивляюсь я тебе, Александра.
— Чему именно?
— Ты ничего для себя не просишь.
— Почему не прошу? Прошу. Попросила же.
— Что попросила?
— Пушки.
Василий смотрел на меня некоторое время, широко раскрыв глаза, потом засмеялся.
— Пушки она попросила! Это же надо. У меня другое просят. Землицы в кормление, места в моей свите, местничество. А ты пушки попросила! Причём за свой счёт. Вон, даже за свёкра своего не просишь, а говоришь, пусть найдёт вора. Если найдёт, значит достоин.
— Для меня главное, чтобы человек находился на своём месте. Что бы знал своё дело. А кто он, это мне без разницы. От этого только польза делу будет. Для тебя и для твоей державы. Это главное. Остальное приходящее и уходящее.
— Хорошо. — Василий крикнул в дверь. — Фёдор! — Дверь открылась, заглянул уже известный боярин. — Вяземского позови. — Фёдор исчез. Вскоре в комнату зашёл Вяземский-старший. — Проходи Фёдор Мстиславович. Садись.
Вяземский был в шубе, в руках держал высокую бобровую шапку, своего рода символ думского боярина.
— Значит так, — начал Великий Князь, — Александра тебе всё обскажет, что нужно делать. Если справишься, то я новый приказ объявлю. Как ты его назвала, Александра?
— Служба государевой безопасности.
— Слышал?
— Слышал, Государь.
— Тебя назначу ответственным за него. Большая власть тебе будет дана, боярин. В эту службу войдёт и твой нынешний приказ. Не справишься, без места оставлю. И в Думе больше сидеть не будешь.
Фёдор Мстиславович, судорожно вытер платочком лоб.
— Понял я, Государь. Не изволь сомневаться. Сделаю всё, что надо.
— Вот и славно. А сейчас идите."
"Вяземский-старший и я покинули апартаменты Московского владетеля. Выйдя из Грановитой палаты, я облегчённо выдохнула.
— Дочка, о чём Государь говорил?
— О деле, батюшка. Новую службу будем делать. И ты, Фёдор Мстиславович, станешь её главой. А это на самом деле, большая власть. Дано тебе будет многое, но и спрашиваться с тебя будет так же строго. Справишься ли, батюшка?
— А куда я денусь? Слышала, что Великий Государь сказал? Без места меня оставит.
— Тогда дома поговорим.
Иван и конвой молчали, непонимающе глядя на боярина и меня. Но мы ничего говорить не стали.
