И он уверен, что они настоящие принцессы. Александра даже лечила его и спасла, тем самым, от смерти.
— Очень любопытно. Значит он уверен?
— Да, понтифик.
— Где он сейчас?
— На территории Священной Римской империи германской нации.
— Хорошо, дождёмся его. Пусть он более подробно нам всё расскажет.
— Если сведения о принцессах подтвердятся, какие наши действия будут?
— Пока никаких. Надо всё прояснить. Но дай задание, пусть наши люди в Москве усилят наблюдение за ними. Значит одна из них лекарь и хороший?
— Да, понтифик.
Она сделала Джованно операцию, вскрывала ему живот.
— Как вскрывала? И он не умер после этого?
— Нет. Чувствует себя очень хорошо. Пишет, что даже будто помолодел. А вот вторая непонятная, это младшая. Якобы она сделала вещество, что гораздо сильнее пороха.
— Алхимики?
— Не знаю, понтифик. Здесь сведений совсем мало. Возможно, это и не правда, а преувеличено всё. Нужно дождаться Джованно.
— Хорошо, но на Русь отпиши.
— Всё будет сделано, понтифик…
* * *Я продолжала сидеть на коне.
Мой конвой тоже. Правда они рассредоточились полукругом, создавая около меня зону безопасности. Из дома вышел мужчина с аккуратно подстриженной бородой. На нём была европейская одежда и берет на голове с птичьим пером. Похоже, какому то павлину не повезло. Он вышел из калитки. Увидел меня, быстро оглядел мою охрану. Стащил берет с головы и… Правильно, заскакал козлом, подметая беретом улицу. Я чуть склонила на бок голову. Он опять заскакал. Да достали уже. Веер у меня был, их мы с Еленой теперь всегда носили с собой, особенно, когда куда-нибудь выезжали.
Сделала знак веером, типа я оценила креатив. Он заскакал в третий раз. Господи, спаси и помилуй. Наконец пляски с беретом закончились.
— Что, блистательной принцессе Александре из рода Комниных Великих, понадобилось в моём скромном жилище?
Ничего себе!!! Какой скромняшка. Такого дома не везде в Москве встретишь, да ещё крыша черепичная зелёная.
— Скажи мне… — Я вопросительно на него взглянула."
"— Шляхтич Михайло Волох, Ваше Высочество.
— Литвин дал намёк, что он тоже не худородный и не в канаве рождён или в конюшне, а дворянин. Хотя я была уверена, что много, кого из таких вот шляхтичей мамани зачинали именно в конюшне с молодыми конюхами, тем более, если муж был стар и немощен в свете того, что биологические часы старикана находились либо на полшестого, либо, как минимум, на двадцати минутах. Хотя этот шляхтич был неплохо упакован. А судя по дому — очень даже, не плохо.
