Потом взял на руки и унёс в наше горницу, которую нам отвели его родители. Уснула я ещё до того, как он уложил меня в постель. Утром меня разбудил Иван.
— Сашенька… Сашенька. — Я медленно выплывала из царства Морфея. Открыла глаза, потянулась. — Сашенька. — Муж смотрел на меня.
— Да, Ванечка. С добрым утром.
— С добрым. Не знаю правда, насколько оно будет для тебя доброе.
Я напряглась.
— Что-то случилось?
— Твой больной один, умер.
— Кто?
— Я не знаю. Но прибегала Фроська твоя, сказала."
"— Давно?
— На рассвете.
Я не стал тебя будить. Раз он умер, то ему теперь ничто уже не нужно. Теперь только Господь его поводырь.
Хорошее настроение, с которым я проснулась ушло. Села на нашем ложе. Ваня сел рядом со мной, обнял за плечи.
— Саш, не грусти. Такова воля Господа значит. Он воин, исполнил свой долг. Поэтому попадёт на небеса.
— Я даже не знаю, как его зовут. Есть ли у него родные? Может жена и детки малые?
— Ты думаешь на Руси мало вдов и сирот? Много. Ты и так сделала всё что могла.
Он простой вой. А ты царевна.
— Прежде всего, Ванечка, я человек, лекарь. И как лекарь я не смогла спасти его.
— Значит, такова была его планида.
— Спасибо, Ваня. Надо одеться и пойти туда, в госпиталь.
— Хорошо.
Есть мне не хотелось. Поэтому одевшись в свою обычную одежду, прошла к своим болящим. Венец, конечно же, надевать не стала. Ибо нечего. Да, самое смешное было с короной. Никифор продолжал с ней носится, как с писанной торбой. Ведь он опять вёз её в походной сумме.
Никому не позволял к ней прикоснуться. Даже остальные пятеро моих диверсантов не знали, что в походной суме. А попытавшись узнать, нарвались на натуральный волчий оскал.
— Не вашего ума дело. За то знает царевна и этого довольно. А кто сильно много знать хочет, может на голову короче стать. — После этих слов никто не пытался заглянуть в кожаный мешок. Наоборот, держались подальше. Как только мы прибыли в Москву, мешок Иван велел Никифору положить в нашей опочивальне. Когда Никифор ушёл, муж засунул корону под наше супружеское ложе.
В госпитале меня уже ждали. Умерший лежал вытянувшись. В правом уголке рта, запеклось немного крови. Скорее всего, у него было повреждено лёгкое. Но как узнать было тогда? Рентгена тут явно не было. В госпитале был уже местный поп. Он махал кадилом и читал молитву. Я перекрестилась. Подождала пока поп не закончит. Потом спросила у оставшихся двух его товарищей:
— Как его звали?
— Егорий, царевна.
