Три оборонительные башни И наконец, четвёртая башня. Она же и сердце замка. Там покои господина. Оружейная, склады с продовольствием и прочая, в том числе и тюрьма. Эта башня была самой мощной и высокой. Фактически, крепость в крепости. Те, кто закроются в ней, могут автономно обороняться. Это надо учитывать.
Долго сохранять инкогнито мы здесь не сможем. В любой момент, барону или кто он там могли донести, кто-нибудь из местных жителей, о наличии вооруженного конного отряда. И тогда всё, суши весла. Поэтому захват будет этой же ночью.
Воины не снимали свои брони. Мы не жгли костров. Ели то, что привезли с собой. Запивали из кожаных бурдюков, простой ключевой водой. Когда ночная мгла окончательно опустилась на крепость и прилегающую на неё территорию, увидели, как зажглись факелы на стенах и башнях. Часовые ходили с этими факелами. Я только улыбнулась такому головотяпству. А как ещё хотите? Человек ночью смотрящий на свет, не имеет значения, свет электрического фонарика или факела, а факела ещё хуже, то зрение у него очень сильно во тьме притупляется.
И чтобы более-менее вновь начать видеть в темноте, нужно время для адаптации. Нам подыграла и погода. Небо было скрыто тучами и луна не светила. То есть, ночь была такой, что чёрт ногу сломит.
Дала команду на переодевание. Сама тоже переоделась в кустах. Меня, при этом процессе, контролировал супруг. Как же, не дай бог, кто его благоверную увидит в одном неглиже. Надевая черные штаны, даже хихикнула.
— Саш, ты чего? — Удивлённо спросил Ваня.
— Ничего.
Ты меня так сторожишь, чтобы никто не украл или чтобы не подсмотрел?
— И то и другое. — Поняла, что Иван насупился. Всё же была ночь, а я переодевалась в полной темноте. Но мы уже давно адаптировались к ночной тьме. Когда переоделась полностью, подошла к Ивану. Прижалась своей щекой к его щеке.
— Ревнуешь, муж мой? — Прошептала ему.
— Невместно на чужую жену смотреть, когда она подол задрала или без портов. То муж имеет право смотреть.
— Конечно, милый. Только муж. — Чуть куснула ему мочку уха.
Он тут же схватил меня в свои медвежьи объятия. Стал мять мои ягодицы. — Ванечка, осади. Мы к бою готовимся, а ты меня тут любить собрался. Так не делается. Да и люди наши вокруг. Я же не полонянка какая, которую при всех мять можно.
— Прости, Саша. Просто, когда ты так меня за ухо кусаешь, это значит ты хочешь.
— Правильно. Но любовь мы отложим до того, момента, пока домой не вернёмся. Хорошо?
— Хорошо, Саша.
Мы вернулись в наш импровизированный лагерь.
