Второй образчик заинтересовал его еще больше – глянув на чертеж, стряпчий довольно быстро понял, как все действует, но так и не понял, для чего это предназначено.
– …сразу в двух вариантах – винтовая и поршневая. Эта вещица – назовем ее тюбик для помады, – думаю, просто необходима производителям женской косметики.
Что стряпчий, что Греве слушали хозяина апартаментов, не перебивая, и дружно прикидывали – какие барыши может принести привилегия на такие изобретения? По всему выходило, что патентовать придется не бесполезные умствования, а вещи денежные, пускай, и в неопределенной перспективе.
– …Германии, Франции и конечно же САСШ. Вот это и есть то, зачем я попросил Валентина Ивановича пригласить вас ко мне. Впрочем, возможно, вы пожелаете как минимум утроить свой будущий гонорар?"
"– Я весь внимание, ваше сиятельство!
– Сам по себе привилей в империи и патенты за границей денег не принесут. А вот продажа лицензий… Если вы возьмете на себя труд посетить крупнейших производителей и убедить кого-либо из них оформить таковую, то ваше вознаграждение составит десятую часть ренты.
– Прошу меня простить за возможно неуместный вопрос, но… А чем будет заниматься господин Греве?
«Уже жаба мучает, что ли?»
– Валентин Иванович, разумеется, тоже не останется в стороне от такого важного и нужного дела, но только в пределах империи. Да, едва не запамятовал. Я хочу зарегистрировать свою компанию и товарный знак. Но об этом, пожалуй, пока рановато говорить.
Вы ведь еще не дали мне свой ответ? Или вам прежде необходимо немного поразмыслить?
– Да, ваше сиятельство, если вы позволите.
Проводив гостей, князь с облегчением выдохнул – вроде все правильно сделал? То, что стряпчий согласится, сомневаться не приходилось. Даже если он не захочет связываться с продвижением его «изобретений», то перед соблазном заработать по специальности и при этом прокатиться на чужие деньги по заграницам точно не устоит.
Клиент в бункере-узилище не то что дозрел, перезрел даже, встретив своего похитителя радостными всхлипами и толстенным сочинением на тему «Какой же я плохой человек, и почему по мне и папе рыдает горькими слезами каторга».
– Молодец. Будь хорошим мальчиком, и через четыре-пять дней мы с тобой попрощаемся.
– Вы… Вы меня не обманете?
– Ты бы такой же робкий был, когда девиц к сожительству склонял. Веди себя хорошо, и Богом клянусь, что отпущу тебя живым.
