Нашел свое место, успокаивающе улыбнулся жене, шикнул на старшенького, чтобы тот сидел спокойно, и пошел проверить — как там устроился десяток его новых подчиненных, до недавнего времени работавших в фабричной охране. Все, как и он, были семейными мужиками, все отслужили свое в Пограничной страже, много знали и еще больше умели, вот только, в отличие от него, ехали на Дальний восток империи не в долгую командировку, а навсегда. Что бы там осесть на земле, спокойно жить, и спокойно работать… Амурскими егерями.
И то, что их только десять, никого не смущало — к тому времени, когда они доберутся до Николаевска на Амуре, из Сестрорецка выедет еще одна такая же десятка, а то и две. И будут выезжать до тех пор, пока дальневосточные владения князя Агренева не станут полностью защищены от разных там браконьеров и воров, а его работники от любых посягательств на их жизнь и здоровье.
Оставшиеся же на перроне экспедиторы, терпеливо дождались отправления состава, молча переглянулись и зашагали в поселок, проигнорировав все зазывания и вопросы привокзальной извозчицкой братии.
Еще недавно их было пятнадцать и все было хорошо — а теперь командир ими недоволен, вдобавок один уехал, а второго предстояло положить в сырую землю. В закрытом, и очень добротно заколоченном гробу: тело Глеба, скинутое в канализационный коллектор, и вынесенное Неглинкой в спокойные струи Москва-реки (где его и увидели мальчишки-рыбаки), успело основательно испортиться и разбухнуть. Так основательно, что опознать его еще можно было, а вот нормально попрощаться…
О том же самом думал и их непосредственный начальник, направляющийся от проходной на третий этаж управы — а еще о том, как тяжело говорить жене и детям о том, что отец и муж никогда больше их не обнимет.
Его ведь вина, он всем экспедиторам прямой начальник!..
Тук-тук!
Сидевший за столом фабрикант удивленно воззрился на господина главного инспектора.
— Гриша, что с тобой, уж не заболел ли ты часом?
— А?
Растерявшийся от такого приветствия Долгин машинально себя осмотрел.
— Да нет, вроде. А что такое?
— С каких это пор ты стучаться начал?
— А!..
Вместо долгих объяснений просто махнув рукой (мол, с кем не бывает), отставной унтер-офицер Олькушского погранотряда легонько пнул большой холщовый мешок с накопившейся корреспонденцией командира, и придвинул к нему поближе стул. Мимоходом едва не опрокинув еще один такой же мешок, только уже наполовину опустевший.
— Это не к спеху.
