Кляп, специальные веревочные путы на руки и ноги, очень качественный обыск…
— Как же вам удалось вырваться из этой западни?
— Увидев меня, главарь этих бандитов явно удивился. После непродолжительных разглядываний он приказал своим сидеть очень тихо, и куда-то спешно уехал. Как мне удалось услышать — за каким-то ""командиром"". Пользуясь тем, что присмотр за мной значительно ослаб, я ослабил свои узы, после чего тут же покинул столь негостеприимное окружение. Через окно.
— Теперь становится ясно, где вы немного поцарапались.
— Почти, патрон.
Генрих выложил на стол доказательство своих подвигов. Смятый свинцовый комочек, в первом приближении бывший когда-то пистолетной пулей калибра семь, шестьдесят два.
— Если можно так выразиться, меня горячо провожали.
— Рана серьезная?
— Плечо. Доктор сказал — пустяки.
Порученец браво улыбнулся, показывая, сколь мало его заботит боль.
— Дальше все было опять же привычным порядком: забрав в указанном месте бумаги и получив частную медицинскую помощь, я сел на поезд и пересек границу.
Достав из кармана пиджачной пары толстый и изрядно потрепанный конверт с замятыми уголками, Найгель положил его прямо перед собой. Крупп, глядя на ценную добычу, немного отстраненно поинтересовался:
— Вы уверены насчет нашего конфидента?
— Все всяких сомнений. Я более четырех часов находился от тела на очень малом расстоянии, и не питаю и тени сомнений в свершившемся факте смерти — да и некоторые физиологические признаки подкрепляют мою убежденность.
Например, его язык…
— Такие подробности мне не нужны!
— Виноват. Одним словом, я вполне уверен.
— Он не говорил, каким образом к нему попали сведения?
— Мельком обмолвился, что абсолютно случайно. Отмечу особо — он был испуган до чрезвычайности.
— Печально, очень печально терять столь полезных нам людей. Ну что же, Генрих — я надеюсь, что вы основательно отдохнете перед написанием подробнейшего доклада о своей поездке.
Порученец пружинисто подскочил, демонстрируя, что готов приступить прямо сейчас.
— И я настаиваю, чтобы вы как следует позаботились о своем здоровье — оно еще не раз пригодится компании.
Плечи Нейгеля расправились, и он наконец-то позволил себе открыто улыбнуться — именно такими словами его патрон каждый раз объявлял о премии за проявленное усердие. А еще это значило, что потеря пятидесяти тысяч марок признана вполне обоснованной (хотя его историю, несомненно, еще не раз проверят), иначе не видать бы ему награды.
