Гладкий овальный медальон-ладанка, с выложенным из небольших плоских аметистов крестом — подарок любящего отца своей двухлетней малышке. Дар, который невозможно ни спрятать до лучших времен, ни еще как-то скрыть — князь ясно дал понять, что будет весьма недоволен, не обнаружив его у законной владелицы. И не менее ясно намекнул, что всегда будет рядом с дочкой — тем, или иным образом. Правда, в его внимании были и положительные моменты:
""В случае любых неприятностей или же нужды в чем либо — вы можете на меня рассчитывать, Софья Михайловна…"".
Судорожно вздохнув, она покрутила ладанку в руках, и совсем было собиралась положить ее обратно — но присмотрелась еще раз и передумала. Кончик ее ухоженного ноготка надавил на едва заметный выступ — и изящный медальончик раскрылся на две половинки, плакированные изнутри червонным золотом. На правой был затейливо выгравированный вензель, состоящий из сдвоенных литер ""А"". Знакомый, ужасно знакомый вензель — у нее когда-то хранились письма, подписанные именно так.
Да и сейчас, глубоко-глубоко в недрах личного бюро, при желании вполне можно отыскать парочку листков, подписанных…
С любовью, Александр Агренев.
На левой стороне раскрывшейся ладанки таких литер было уже три.
Александра Александровна Агренева.
""Я буду участвовать и в жизни, и воспитании моей дочери"".
Вспомнив эти слова, сказанные мягко и спокойно, но одновременно с какой-то просто чудовищной властностью, баронесса почувствовала непреодолимое желание разрыдаться. Всхлипнула раз, другой…
— Прошлое, ну почему же ты не отпускаешь меня!
***
Бах! Бах!
Бах!
Заполошный полет двух ворон тут же превратился в затяжное падение, но остальные, усиленно работая крыльями, все больше и больше увеличивали расстояние между собой и охотниками.
Не успели развеяться сизые клубы дыма от сгоревшего черного пороха, как в дело вступил новый стрелок:
Думм-думм, думм-думм, думм!
Сразу пять черных точек изломанными комками перьев понеслись из синего неба к земле, и дыма в этот раз не было.
— Поздравляю, князь, вы опять обошли нас по всем статьям. Кстати, позвольте все же полюбопытствовать — а что у вас за ружье такое? Пять выстрелов подряд, это, знаете ли! О, благодарю-с!
Окинув протянутое оружие опытным взглядом, рязанский помещик был вынужден констатировать, что оное ему не знакомо. Приложил к плечу, покачал стволом, погладил ореховое ложе и одобрительно констатировал:
— Отличная развесовка. Да и в руках сидит словно влитое, несмотря на вес.
