Оставшиеся суммы князь готов получать с большой рассрочкой, в течении следующих пяти лет.
На лице императора проявилась тень сомнения. Уж больно выгодные условия предлагает один из его подданных. В чем подвох, непонятно. Но он точно есть. Просто должен быть!
— Он называл срок исполнения своих обязательств?
— Да, все те же пять лет. Если мне только будет дозволено высказать свое мнение — я нахожу предложение князя Агренева весьма своевременным, и крайне выгодным для государственных интересов, государь.
Александр Третий погрузился в тягостные раздумья, совершенно машинально оглаживая свою лопатообразную бороду. Затем негромко заметил:
— Винтовки армии нужны уже сейчас, а не через пять лет. Сейчас! Опять французам кланяться прикажете?
— Никак нет! Я предлагаю разместить крупный заказ на Сестрорецкой оружейной фабрике князя Агренева. Он лично заверил меня в том, что его предприятие в состоянии поставить казне до пятисот тысяч винтовок в год, причем на тех же условиях и по той же цене, что и казенные заводы.
— Надо же! Молодец тезка. Значит, говорите, полмиллиона в год?
— Так точно! Более того, часть платы за этот заказ князь готов принять снимаемыми с вооружения винтовками Бердана.
В первый раз за весь разговор Ванновский увидел недоумение на лице обожаемого монарха.
— Зачем они ему?
— Как я понимаю, он собирается переделывать их в дробовики и продавать. Дешево, надежно, практично — в Туле многие занимаются подобным.
— Ну-ну.
Царь еще немного помолчал, затем величаво-небрежным движением смел со стола папку, кинув ее в верхний ящик. Петр Семенович осторожно выдохнул — верхний, значит, государь действительно заинтересовался. Вот если бы (не дай бог!), доклад положили в нижние ящики стола — тогда решение по ним можно было бы ждать месяцами
— Ну что же. Я подумаю над этим предложением!
***
Блики яркого огня метались по мрачному, страшному, но вместе с тем удивительно сухому подземелью — метались, слабо дрожа на свежих изломах известняка и заставляя тускло посверкивать металл узких рельс.
Лучи света, извергаемые двумя фонариками, все глубже и глубже погружались в природный провал в земле, и вековечная тьма с неохотой пропускала непрошенных гостей сквозь себя. С тоской вспоминая при этом свою лучшую подругу, ушедшую, похоже, навсегда — Тишину.
