А так все один к одному — и количество желатиновых шариков с масляной краской внутри узкой длинной обоймы совпадало с количеством остроносых патронов в штатной обойме старшего брата, и кобура с такой же легкостью превращалась в приставной приклад.
— Но вопрос ваш я понял. Скажем так. Ваш нынешний уровень позволяет без особого труда застрелить любого свитского. Вы ведь иногда подумываете об этом?
Безуспешно борясь с одолевающей лицо улыбкой, подросток фыркнул и с просительными нотками протянул:
— Александэр, но все же?
— Ну хорошо, хорошо.
В реальном бою на коротких дистанциях с… Выпускником любого военного училища империи — я бы поставил исключительно на вас. Довольны?
Без лишнего жеманства и стеснительности Михаил Александрович, великий князь империи, признал.
— Да!
И тут же продолжил расспросы, направляясь вместе с другом (по крайней мере, Михаил на это надеялся) к выходу с полигона:
— Александэр, как вы думаете, я могу собрать собственную команду?
— Если государь, или государыня одобрят эту вашу затею — почему бы и нет? Вот только соревноваться с вами никто из моих не будет.
— Почему!?!
— Нет, ну как вы это себе представляете — дети мастеровщины, и выиграли у наследников известных фамилий? Вы уж увольте меня от такого скандала.
— А что же мне тогда делать? Я приезжаю к вам самое большее раза три в месяц, мои же соперники бывают на полигоне каждый второй день?..
Коротким жестом отослав сопровождающих, аристократ молодой развернулся к аристократу юному.
— Я бы мог организовать в Питере и Москве полноценные арены — при условии, что будет разрешение и подходящий участок земли.
Новая забава наверняка вызовет живейший интерес у офицеров и юнкеров. И кадетов. Вот из последних и можно было бы набрать две-три команды. Опять же заниматься близко, и выбор кандидатов большой. И сразу скажу, предупреждая все возможные вопросы — такие траты для меня несущественны.
Глядя на лицо его императорского высочества, любой мог сказать — оное высочество очень постарается, чтобы царственное величество (а по совместительству еще и любимый папенька) всемерно поспособствовало появлению арен.
Вообще, за то недолгое время, что Михаил был знаком с князем Агреневым, его характер претерпел значительные изменения. Можно даже сказать, что испортился. Растаяла и легким дымом исчезла большая часть прежней нерешительности и застенчивости, а на смену им появилось упорство (иногда переходящее в откровенную упертость) и уверенность в себе.
