Дремавший с открытыми глазами Григорий мгновенно вернулся к активной жизни и деловито уточнил:
– Что, все? Тогда после телеграфа давай зайдем в одно местечко – я там такую чудную штуку видел, тебе обязательно понравится!
В это же время, только гораздо восточнее Берлина"
"Мужчина шел по родным местам и улыбался, предвкушая, как обнимет детишек и жену – соскучился он по ним ну просто ужас! Мимоходом отвечая на удивленно-оценивающие приветствия знакомых (уезжал-то на заработки в старенькой одежке, а вернулся – ну чисто франт какой, все новое да добротное), он подошел к знакомому до последней трещинки дому и уверенно постучал в дверь.
За калиткой тихо захрустел снег, и раздался подзабытый голос соседа:
– Здорово, Мартын!
– И тебе не хво…
Дверь открылась, и на вернувшемся отце с радостным визгом повисла дочка, вымахавшая в свои пятнадцать едва ли не выше родителя. Потом пришел черед малышни, а там уже и хозяйка подоспела, мигом загнав всех в тепло и основательно поздоровавшись со своим благоверным (в сенях, а то при детях оно как-то и неудобно), да так, что аж губы заболели.
Нежданный и оттого еще более радостный семейный праздник, с раздачей подарков и обновок, торопливым пересказом новостей (точнее, обсуждением одной новости – предстоящего переезда в Сестрорецк), продлился ровно полтора часа. А затем потянулись друзья-товарищи, к ним присоединились ближайшие соседи, и как-то само собой организовалось вполне приличное застолье.
Оценив перемены в имидже своего знакомого, гости стали открыто расспрашивать Мартына, время от времени невольно скашивая глаза на новые сапоги хозяина. Между прочим, не абы какие – а хромовые, да гармошкой и с щегольским скрипом. Шикарнейшая вещь, одним словом. А спрашивали практически одно и то же – как же он докатился до жизни такой? Неужто из мастеровых в начальство выбился?
– Да я бы и не против, да вот не берут что-то.
Позапиравшись немного для приличия, Мартын стал делиться избранными воспоминаниями – как он покорял Сестрорецк.
Говорил и сам не заметил, как увлекся, расписывая порядки на фабрике, с виду сложные да строгие, а как попривыкнешь, так вроде и ничего, жить можно.
– Ты, Мартынка, ври, да не завирайся! Тебя послушать, так там прямо рай на земле. Вон у нас, пока Сергей Ваныч в силе был, и то такого не было, чтобы столько задельной платы получать.
