– Развейте мое недоумение – а почему вы решили взять кредит именно в Германии? Насколько я знаю, на родине вас дожидаются несколько банкиров с весьма достойными и даже, я бы сказал, заманчивыми предложениями.
– Дело в том, герр Фридрих, что собственно деньги у меня и моих партнеров есть, причем с изрядным запасом – хватит и на два Мальцевских товарищества. Но вот привлекать к ним ненужное внимание и давать лишний повод недоброжелателям… Этого бы не хотелось, потому и появилось решение о кредите.
Который, между нами говоря, большей частью пойдет на модернизацию и оплату нового заказа, то есть вам. А на приобретение заводов господина Мальцева мы уж как-нибудь найдем, хе-хе. Кстати, наши расчеты будут проходить по старой схеме – вы ведь не против?
– Нет, что вы! – Крупп так возмущенно вскинулся, будто услышал что-то крайне неприличное. – Наши договоренности меня полностью устраивают! Александр Яковлевич, я думаю, что не далее как послезавтра вы сможете ознакомиться со всеми предварительными расчетами, и мы определимся со сроками исполнения ваших… пожеланий.
Также я постараюсь организовать вашу встречу с кем-либо из правления банка – надеюсь, мое слово для них что-то да значит.
«А то вдруг я передумаю и не стану размещать у него заказ. Что значит личная заинтересованность – в глазах огонь, усищи торчком! А вот я в частичном пролете».
Сердечно попрощавшись с далеко не старым еще патриархом германской промышленности, Александр пешком добрался до отеля (заодно и аппетит нагулял), остаток дня проведя в полнейшем одиночестве: из обслуги в номер никто не заходил, а Григорий в полном соответствии с приказом-пожеланием своего командира отправился в «свободное плавание» по улицам Берлина – вырабатывать навыки самостоятельного передвижения по незнакомым городам.
А на случай, если «руссо туристо» все же заплутает, князь снабдил его своей визиткой, на обороте которой крупными печатными буквами написал адрес и название отеля на языке аборигенов (продублировав затем и привычной Грише кириллицей).
Такая «напоминалка», вкупе с пухлым от напиханных туда банкнот портмоне, практически стопроцентно гарантировала благополучное возвращение пытливого исследователя берлинских достопримечательностей в родные (хотя и временные) пенаты.
