Вы со мной согласны, господа? Дюжина таких неприятностей в отделениях вашего банка – и он попросту разорится… Начнем наши переговоры?
Хозяин дома все же не выдержал:
– Переговоры? И о чем же, позвольте вас спросить?
– Как о чем? О кредите конечно же. Мне поручили провести с вами переговоры о получении беспроцентного и безвозвратного кредита на сумму в три миллиона.
Первый заместитель владельца банка явно через силу (и поглядывая при этом на револьвер, лежащий на столе стволом в его сторону) выдавил из себя.
– Это грабеж.
– Можно сказать и так, я не против. Мсье Жермен?
– Если я откажусь?
– Тогда я уполномочен предложить вам другой выбор: кладбище Пер-Лашез, Монпарнас или Монмартр. Разумеется, неприятности в отделениях вашего банка тоже состоятся.
Банкиры переглянулись, после чего их глава выразил общее мнение:
– Нам надо посоветоваться.
– Конечно, мне как раз необходимо ненадолго вас покинуть.
С некоторым опозданием Жермен поинтересовался:
– Что с прислугой?
– Спит на ваших диванах – вы уж не ругайте их за это, так получилось.
Вымогатель вышел и почти сразу вернулся: в одной руке у него была клетка с небольшим пятнистым кроликом, а в другой отчаянно желтый саквояж. Молча опустив клетку на стол, он осторожно извлек из саквояжа большую, потертую на углах шкатулку с восточными орнаментами и бережно поставил ее перед собой.
– Не обращайте внимания… так что, каков будет ваш ответ?
Анри Жермен еще раз поглядел на своих коллег по кредитному делу и согласно кивнул:
– Вы получите свои деньги.
– Я искренне рад познакомиться с таким разумным человеком. Обсудим мелочи?
Человек в карнавальной маске поднялся и раскрыл шкатулку, позволяя и остальным увидеть ее содержимое – две дюжины небольших разноцветных флакончиков, а между ними, в небольшом углублении, три маленьких шильца.
– Так… попрошу вашего внимания.
Осторожно раскупорив один из флаконов, он опустил в узкое горлышко одно из шил… а скорее игл, и так же осторожно достал.
Коротко ткнув кролика своей иголкой-переростком, переговорщик положил свой инструмент рядом с клеткой и как ни в чем не бывало уселся обратно. Не обращая внимания на недоумение в глазах своих собеседников, он продолжил, слегка демонстративно достав и развернув лист бумаги:
– Прошу прошения, годы уже не те, и память иногда меня подводит.
