Возможно, во избежание недоразумений, он появится в письменном виде?
Розуваев покачался на каблуках и процедил сквозь зубы:
– Появится.
– Как только он появится, я сразу же начну его выполнять. А пока… унтер!
Григорий сделал три гигантских шага и оказался напротив своего командира.
– Здесь, ваше благородие!
– Установить новые мишени!
– Есть! Разрешите приступать?
Приказ появился уже через сорок минут – именно столько времени понадобилось ротмистру, чтобы добраться до канцелярии, наорать на писаря, составить приказ и послать вестового на полигон – ознакомить своего подчиненного с ним под роспись.
Спустя день появился приказ о запрете на обучение грамоте нижних чинов – Александр стал страдать избирательной амнезией и не помнил ничего, что ему приказывали на словах. Затем еще один – и личные тренировки по рукопашному бою пришлось прекратить. Рядом с заставой. И продолжить в подходящем леске, в двух верстах от Олькуша и семи – от границы. Солдаты второго взвода ничего не понимали, но всей душой болели за своего командира: князь первым же делом отправил своего денщика в Ченстохов за патронами и лично оборудовал десяток надежных тайничков, с тремя боекомплектами в каждом и набором для чистки оружия.
Кажется, мелочь, а вот контрабандисты были очень недовольны. Как и ротмистр: вроде и стреляли, а лядунки[11] у солдат полные, нагара в стволах нету и глаза у солдат какие-то… наглые, что ли? Корнет Дымков смотрел на все происходящее и откровенно не понимал, чего добивается его более опытный товарищ, но тоже поддерживал (и не забывал появляться на всех занятиях – даже в ущерб делам службы).
В то, что Александр решил просто позлить командира заставы, Игорь не верил и, выбрав удобный момент, поинтересовался:
– Александр Яковлевич, развейте мое недоумение. Чего вы добиваетесь своими действиями?
– Да вроде ничего такого. Ну хорошо, сдаюсь: уж больно грозно вы на меня смотрите. Придется выдать страшный мой секрет.
Корнет не выдержал и засмеялся.
– Князь, право же, с вами не соскучишься. И все-таки?
– Да все просто, Игорь. Хочу, чтобы по моим солдатам не могли безнаказанно стрелять. А милейший наш Григорий Анатольевич своими действиями на посту командира Олькушской заставы меня несколько… разочаровал. Вот я и огорчаюсь… по-своему.
– М-да-с… новые порядки… не совсем, да. Будем надеяться, что все вернется на круги своя.
– Ну, я не надеюсь, я это твердо знаю.
