Я решил… То есть я все тщательно обдумал и пришел к решению – ходатайствовать о своей отставке с действительной службы!
– Как! Почему?! Извольте объясниться, Александр!
– Дело в том, что я хочу заняться созданием дешевого, надежного и так необходимого нашей армии пулемета. Но служба не позволит мне отдавать этому занятию все потребные силы. А служить плохо, постоянно отвлекаясь на другие задачи…
Успокоившийся немного (но не до конца) Толкушкин расстегнул верхнюю пуговицу на воротничке и расстроенно смял свою папиросу.
– Озадачили вы меня, Александр. Мне ведь сегодня на доклад к… Нда, думал порадовать, а получилось, что огорчу. Доводы ваши понятны и весьма разумны, а все же прошу вас подумать. Ведь наверняка можно как-то все устроить так, чтобы и служба шла, и ваши изыскания двигались?
– Увы, Олег Дмитриевич, я не знаю, как такое можно устроить. Необходимо мое частое присутствие на опытном производстве, постоянные консультации с другими конструкторами.
Я потому и принял такое тяжелое решение.
– И все же – жаль!
С облегчением покинув и начальство, и штаб бригады, Александр двинулся мириться с Соней. По совести говоря, соскучился он по ней преизрядно, да и вину за собой чувствовал, маленькую, но все же. Можно было тогда свести все к спокойному разговору и избежать никому не нужной ссоры. Вооружившись громадным букетом багрово-черных роз, князь пешком дошел до маленького, но такого уютного особнячка своей Софьи и привычно дернул за шнур звонка.
Примирения не вышло: незнакомая ему служанка с порога огорошила известием о том, что госпожа баронесса еще полтора месяца назад изволила отбыть в свое имение, где и находится по сей день.
– И как добраться до имения?
– Никак не могу знать, пан офицер, я служу недавно.
– Адрес?
– Прошу прощения, но не могу знать…"
"«Не было печали, так черти подкачали! И где теперь искать мою обидчивую красавицу? Наверняка мадам Кики в курсе, где «прописана» баронесса.
Скоро должен объявиться Лунев, вот его и озадачу. Надо бы самому ехать, да вот получится ли?»
Когда показались окраины Олькуша, уже были поздние сумерки, поэтому возвращение князя мало кто заметил (ну, может, пара припозднившихся гуляк, но они не в счет). Домохозяйка уже спала, как и немногочисленные постояльцы. Савватей наверняка уже пристраивался под бочок к своей ненаглядной Марысе.
