– От достойных и уважаемых людей по обе стороны границы, ясновельможный пан.
– Конкретнее?!
– Увы, я лишь простой посланник.
«Хоть бы врать научился, что ли? Речь правильная, руки ухоженные и без мозолей, держится уверенно. Простой посланник, как же».
– Продолжайте, я вас слушаю.
– Позвольте, я начну издали. На границах двух империй всегда процветала торговля. Что-то дорого тут, что-то там. Обычное дело. И доставка товара покупателю – тоже обычное дело. Бывает, что и целые семьи этим занимаются. Вернее, занимались.
Потому что было это до того, как ясновельможный пан стал править службу в Олькуше. Пошли убытки, потери, появились вдовы. Люди, которых я представляю, все обсудили и уполномочили меня предложить вам отступного.
– Отступного за что?
– Скажем так. Чтобы ясновельможный пан не так усердствовал в служебных делах. Лишнее усердие никогда до добра не доводило – вы ведь понимаете, о чем я?
– Вполне!
– Двадцать тысяч? Тридцать?
– Не интересует.
– Ясновельможный пан, прошу вас – не отказывайтесь так сразу! Это ведь подарок, не более того.
"
"– Юлиуш… Я правильно запомнил? Так вот, тридцать тысяч я легко могу получить с вашей небольшой помощью.
– Но!
– Тихо сиди, целее будешь. Так вот, никто вас, контрабандистов, не заставляет водить караваны через границу и стрелять в моих солдат. Своих я не продаю и не предаю, а поэтому вот вам бумага, вот карандаш. Подробно опишите мне всех своих коллег, кого только знаете: посредников, прикормленных чиновников, перекупщиков, проводников, купцов знакомых, простых подручных.
Как закончите, пройдитесь по хуторянам, по тропам удобным, тайникам. Мне все интересно.
– Я уже говорил ясновельможному пану и опять повторю – я простой посланник.
– Верю, что вас послали, верю. Писать будете? Как хотите. Ефрейтор!
В канцелярию мгновенно зашел плечистый конвоир и вытянулся по стойке «смирно».
– Здесь, вашбродь!
– В холодную его, на хлеб и воду.
– Вы не посмеете! Это произвол!
– Иди давай, не серди его благородие!
– Ай…
Это уже конвойный «ласково» направил простого, ну прямо совсем простого посланника Юлиуша на выход, в короткий путь к его будущим «апартаментам».
Александр полюбовался в окошко на то, как присмиревшего поляка запихивают в погреб-гауптвахту, и задумался.
«Что-то больно рано они зашевелились. Только-только один караван перехватили, можно сказать, отпраздновали начало «охотничьего сезона» – и на тебе, уже лапки кверху задрали.
