Хотя зачем я это рассказываю… Звучит очень банально, все так говорят, наверное…
– Любимый художник?
– Ван Гог…
– Почему именно Ван Гог? Разве это тоже не банально?
– Нет, не банально… Я люблю Ван Гога не за «подсолнухи», как другие… И даже не за отрезанное ухо… Непризнанный гений, пугавший современников своим новаторством, резкостью и несдержанностью… Ему удалось продать всего несколько картин при жизни. Людям понадобилось не одно десятилетие, чтобы понять и осознать величие гения его несдержанных, подчас даже резких полотен.
Смотрели «Сны Акиры Куросавы» Мартина Скорсезе? «Пейзаж, похожий на картину, не годится для картины… Когда я вижу красоту природы, я просто растворяюсь в ней. А потом, будто во сне, картина получается сама собой. Но ее так трудно удержать внутри. И тогда я разгоняюсь, как паровоз. Я работаю, как раб». Удивительный человек… Бессмертное творчество…
Я одновременно удивляюсь и усмехаюсь про себя. Какой забавный у нее английский – с ошибками, но такой беглый, а главное – она легко и непринужденно передает мысли, далеко не глупые мысли, такие не заучишь шаблонно, чтобы произвести шапочное впечатление.
Это многого стоит…
– А Вы? – спрашивает она инициативно, – любите рисовать?
Самое забавное в моей ситуации, что ведь я правда, люблю… Дело в том, что моя мать – крутой архитектор, которая в буквальном смысле слова посвятила свою жизнь тому, чтобы я пошел по ее стопам, выбрал «благородную» профессию, как она любила говорить, косвенно намекая, что дело отца – всемирно известного бойца, пусть и принесшее ему славу и богатство, это далеко не тот путь, который стоит выбирать мальчику, родившемуся, как говорят в США, с серебряной ложкой во рту (прим.
to be born with a silver spoon in one’s mouth – родиться в богатстве и достатке). Так вот, в моей ситуации смешно то, что я тоже архитектор. По крайней мере, отучился на архитектурном, вот только никакой тяги работать по специальности у меня никогда не было… Зато была тяга к боям… Извечная драма нашей семьи и постоянный повод для моей матери переживать и закатывать сцены отцу…
– Люблю… – выдаю я, – и неплохо, кстати, умею это делать.
Не знаю, зачем я это добавил, точно не для того, чтобы хвастануть. Наверное, чтобы ее заинтересовать, повести разговор на эту тему дальше…
– Вы художник?
– В каком – то смысле, – отвечаю, усмехаясь про себя, – я архитектор. Правда, не работаю по специальности.
С лицом Бэллы происходит что – то удивительное.
