Территория поместья, где мы жили (вернее, где я жила, а он приезжал туда временами), была огромной. Там были и парк, и псарня, и лужайка, и конюшня — все что угодно.
Зверят там тоже было много, например, один раз я нашла упавшего из гнезда жаворонка. Не оставлять же его было на траве? Так что я принесла его в дом и попыталась выкормить.
Кориан, когда вернулся из столицы, конечно, не мог не заметить птичку, весьма громкую, от которой я старалась не отходить.
«Ты занимаешься ерундой, — заявил он тогда. — То, чему суждено умереть, — должно умереть».
Мне тогда стало стыдно под его холодным взгдядом, но Кориан не заставил меня выбросить птенца, так что я считала, что все прошло хорошо.
А через месяц случилось то, что случилось, и мне пришлось уйти из места, которое я за год привыкла считать домом.
О том, что стало с птенцом, которого я не смогла забрать, я старалась не думать. Должно быть, его Кориан тоже выгнал.
— Марк, ты же видишь, он не нападает, — пояснила я, отталкивая занесенную кочергу.
— Это пока! — воинственно откликнулся Марк, и колпак на его голове затрясся. — Кто его знает, что… Девочка, чужая ты ему, не Амбер! Он же на их семью натаскан, отошла бы ты! Он же…
Зверь, подтверждая его слова, глухо зарычал и плотнее ко мне придвинулся.
Ах, вот оно что… Ну, может, я все-таки Амбер, немного. По крайней мере, недавно родила одного из них, и это стоило мне здоровья и магии.
— Мне кажется, он просто пришел в знакомое место, — выкрутилась я, поглаживая зверюгу по мохнатой шее.
У тебя, Марк, свои секреты, и у меня тоже. — Ну, давай посмотрим, что там у тебя, бедолага.
Зверюга с готовностью протянула раненую лапу. Первым делом я ее ощупала и попыталась оценить, есть ли вывих или перелом. В приюте нас учили обращать внимание на деформацию или на припухлость, но здесь, кажется, все было в порядке, хотя рана выглядела глубокой и страшной. Не успела я обрадоваться, как зверюга завалилась на спину и ткнула мне в нос еще и заднюю лапу.
— Что за манеры! — возмутилась я, отмахиваясь от сухой лесной трухи, которая полетела мне в лицо.
Здесь рана была еще серьезнее, огромная, на половину пушистого бедра, как будто от него отхватили кусок. Но двигалась зверюга, в целом, бодро, так что скорее всего, ничего не сломано.
Успокоив дыхание, я принялась за дело.
Нагреть воды, найти старые тряпки, намочить и обработать порезы хотя бы горячей водой — поможет от инфекции, а потом, днем, в городе куплю что-нибудь посерьезнее.
