Внутренности сжимал железный кулак, меня трясло. Хотелось любым способом исторгнуть из себя буквы, которые, казалось, отпечатались где-то внутри моей головы.
Ровный почерк поверенного, заголовок газеты, портрет Кориана и той девушки, красивый, предсвадебный, который как раз рисуют для печати в газетах.
«Не докучать».
Стоило об этом вспомнить, как меня снова скрутило. Желудок по-прежнему как будто сжимала чья-то рука, но тошноты уже не было. Когда спазм ослаб, я сползла вниз и заплакала, закрыв руками голову.
Я не проронила ни слезинки, когда Кориан приказал мне уходить, собрав вещи, когда священник подсунул свидетельство о разводе, когда оказалась с Кори на улице после госпиталя. А сейчас вдруг… слезы лилились сплошным потоком, я никак не могла их остановить, только хватала воздух и закрывала рукой рот, чтобы не выть слишком громко.
— Девочка… Девочка, ты что там делаешь? Открой! Ты в порядке? — Марк обеспокоенно стучал в дверь.
Кое-как продышавшись, я крикнула:
— Все в порядке! Я просто… голова закружилась.
Из горла вырвался очередной всхлип, и я поспешно зажала рот, чтобы Марк ничего не услышал. Перед глазами возникло лицо Кориана, как он на меня смотрел, как со мной разговаривал, как касался, когда приходил ко мне в спальню, как произносил клятву в церкви…
Я сильнее прижала руку ко рту, потому что к горлу подкатила тошнота. Сейчас. Надо встать. Сейчас.
— А потому, что питаться надо нормально! — прикрикнул Марк. — Да у меня кошка местная больше, чем ты, ест! Ишь, взяла моду! Думаешь, я не вижу?
Я покачала головой и встала, опершись рукой о стену.
В приюте, да и потом тоже, я привыкла есть мало. Сейчас-то уж точно мне всего хватало, даже с лишком! Директриса Хемфилд называла нас с девочками «саранчой» из-за прожорливости — вот бы она посмеялась, если бы услышала, как Марк меня отчитывает за то, что я мало ем.
Посмотрев в зеркало, я вытерла покрасневшее от слез лицо, умылась холодной водой и улыбнулась. Все хорошо. Все… хорошо. Остальное… пустое. У меня есть сын, он здоров, а это главное.
— Марк, я…
— Быстро есть! Уже на ногах не стоишь от голода! Все своими бобами питаешься, а мясо все солишь кому? Домовому? А ну ешь! Давай!
Я позволила увести себя на кухню, разве что по пути заглянула к Кори — малыш мирно спал среди подушек, которыми я его огородила. У меня есть примерно час до того, как он проснется и проголодается.
— Ешь! — приказал Марк. — На лице одни глаза остались!
Я вздрогнула и опустила взгляд.
