На тумбочке у кровати стояло блюдце с куском хлеба. Смотрелось в самом деле жалко, но на самом деле…
— Гарри, нет. Это не то что ты думаешь. Просто…
В этот раз меня прервал скулеж, а затем — скрежет, с которым чьи-то когти огромные скребли дверь.
Гарри отступил, зайдя мне за плечо.
— Это…
— Всего лишь Уголек, — в два шага преодолев расстояние до порога, я дернула на себя дверь и шепотом рявкнула: — Ну что тебе нужно? За добавкой пришел? Бессовестный!"
"Вот, вот из-за кого у меня на тумбочке лежал сиротливый кусок хлеба: из-за Уголька, который, стоило мне отвернуться, слизал с него мед! А я вообще-то сама собиралась этот мед слизать.
И нет, я не украла его с кухни, как можно было бы подумать. Фифи дала мне целую банку, сказав, что «господин Первый советник просил проследить, чтобы ты не умерла с голоду».
«О. Но при чем здесь мед?»
Огромную и немного липкую банку я едва могла удержать в руках.
«А я откуда знаю? Сказал тебе отдать! И… ты сегодня ела? Если не ела — поешь! А то он мне голову отрубит!»
«Кто — он?»
«Он!» — округлила глаза Фифи.
Я хотела отказаться, конечно.
Но… это же мед.
Я его обожала, когда-то, во времена жизни в приюте, душу готова была продать за любое лакомство с медом. Даже в доме Кориана никогда не отказывалась от медовых пирожных, хотя наставницы недовольно отмечали, что тонкая талия для приличной женщины должна быть важнее. Я была уверена, что им стоит пересмотреть приоритеты.
В общем, я не устояла. Должно быть, Кориан в самом деле заинтересован в том, чтобы мама его сына не отбросила ноги.
Не леди Ликс ведь о нем заботиться, верно?
А потом заметила, что все три служанки как-то незаметно принялись присматривать за тем, сколько я ем, и при любом удобном случае пытаться накормить.
— Уголек, ты не подскажешь… — начала я и осеклась.
Вместо того, чтобы виновато прижать уши к голове, Уголек вдруг низко заворчал и двинулся вглубь комнаты.
— Ты что, Уголек? Это же Гарри! Не бойся, он не кусается! Это…
— Саргас не кусается? — дрогнувшим голосом спросил Гарри.
— Да он небольшую армию может порвать и не запыхаться.
— Саргас? — переспросила я и обернулась.
Глаза Гарри расширились от испуга, зрачки были тонкими, как лезвия, глаза поблескивали драконьим серебром.
— Это варг. Зверь-хранитель, — пробормотал он. — Питомец матери Кориана, тот еще засранец, никого, кроме нее, не любил. Я думал, он давно уже… Ну ты поняла. После того, как ее убили. Его никто не видел.
О.
Услышанное не укладывалось в голове.
