Наконец одолев скрипучие ступеньки, неуловимо липкие, как будто впитавшие в себя грязь и запах спертого воздуха, я сделала еще несколько шагов по коридору и наконец ввалилась в комнату, где жила.
Тут же услышала радостное детское гиканье. Кори!
Улыбнувшись, я поспешила к моей койке.
— Притащилась наконец!
— Когда ты уже выметешься отсюда, нахлебница?
— И крикуна своего заберешь, спать невозможно!
В комнате было девять коек помимо моей — и иногда я не успевала даже познакомиться с соседями, так быстро они менялись.
Здесь бывали и мамы с детьми, как я, и пьянчуги, и люди без ног, и старики.
Стоило ли говорить, что мамы с младенцами были самыми нелюбимыми для всех соседями? Так что в комнате меня, мягко говоря, не жаловали.
Подойдя к койке, стоящей у стены, я взяла сына на руки и уткнулась носом в сладко пахнущую макушку.
— Алиса! — обрадовался Марк. — Смотри-ка, чему мы научились! Кори, покажи маме. Давай, положи его на кровать.
Марк жил здесь уже месяц. Ему было за семьдесят, но Марк по-прежнему был крепким и сильным мужчиной, выглядел он минимум на десять лет моложе своего возраста.
Он оказался без дома, когда попытался продать свой, чтобы переехать поближе к детям, но его обманули, украли деньги. Так и попал в приют, ожидая, пока дети откликнутся на просьбу о помощи, пришлют денег или приедут сами, — но те все никак не писали. Марк не отчаивался, а я изо всех сил вместе с ним каждый день вот уже два месяца ждала письма.
Мы с ним подружились — настолько, что со временем я даже смогла доверить ему Кори.
— Как вы тут без меня? — спросила я и обеспокоенно нахмурилась.
Кори был горячим и недовольно возился у меня в руках. Заболел? Голоден? Неужели зубки режутся? Или опять болит животик?
— Отлично! Эй, здоровяк, покажи-ка маме, как умеешь? Не поверишь, перевернулся, пока тебя не было!
— Правда? — Я посмотрела в голубые глаза сынишки и боднула его лбом. — Какой ты умница! Голодный, наверное? Давай поищем еду…
Как я и думала, молока у меня в нужный момент не появилось.
Придется снова греть воду для смеси."
"Поев, Кори не успокоился, захныкал, его лобик стал совсем горячим, — точно зубки. Кажется, меня снова ждет бессонная ночь.
— Еще немного — и я удавлю это отродье подушкой, — проворчал мужчина с другого конца комнаты. — Когда он уже заткнется?
Я вздрогнула и прищурилась. Только попробуй. Только подойди. Нож под подушкой я не просто так храню — и однажды мне уже пришлось пустить его в ход.
