— Там господин Первый советник наколдовал что-то так хитро…
— Что?
Оказалось, Кориан после того, как принес меня (боже) в комнату, решил поинтересоваться, зачем на тумбочке стоит таз с горячей водой. Марк обозвал его идиотом («Да ничего я такого не говорил, девочка! Просто спросил, как можно такое не знать!») и объяснил, что вода нужна для того, чтобы подогревать смесь для ночного кормления. И вообще — дети имеют свойство пачкаться, по ночам тоже, так что горячая вода всегда нужна, или хотя бы теплая, и пеленки, и детское масло, и еще один таз, и кувшин («А что я не так сказал, девочка? Разве ж это неправда?»).
После этого Кориан «что-то наколдовал так хитро» — и теперь у меня в комнате был неиссякаемый источник горячей чистой воды, который подошел бы хоть для купания, хоть для разогревания смеси, хоть для всего остального.
— Зачем он это сделал? — растерялась я, прижимая к себе чуть успокоившегося Кори.
— Как — зачем? Он ж не совсем идиот, Первый советник, как никак! Увидел, что тебе плохо, — вот и помог.
Опять же — больше времени для работы, а не для возни с котлами.
Разве? Это звучало… логично.
Но можно ли ему доверять?
Успокоилась я, только когда Марк сказал, что зачарованную Корианом воду уже пил «и, как видишь, не сдох».
Все утро, пока я кормила Кори и заваривала кашу на костях для Уголька, из головы не шли мысли о Кориане.
Я боялась того момента, когда он спустится к завтраку.
Но он не спустился.
Потому что оказывается, уехал в столицу еще с рассветом, растолкав кучера.
Завтракала леди Ликс в одиночестве.
Закончив, она приказала мне явиться в столовую."
"— У нас есть три дня, — медленно произнесла она, окидывая меня взглядом. — Чтобы привести этот дом в порядок.
Выглядела леди Ликс… как всегда потрясающе. Еще бы: теперь я точно знала, что каждое утро в течение часа Мими и Фифи занимаются ее нарядом, макияжем и прической.
Моими тоже занимались, но я всегда считала, что это какая-то шутка, что наставницы и служанка надо мной издеваются. Нельзя же тратить два часа в день на то, чтобы просто одеться, причесаться и накрасить губы!
Оказывается — можно.
Именно так и поступают леди.
Вот ведь какая штука.
Сейчас глаза леди Ликс сияли, кожа была гладкой, а легкое голубое платье струилось до пола, окутывая хрупкую фигурку мягким ореолом.
Правда, судя по всему, ее чистейшей ярости это не скрывало: полные губы то и дело поджимались, между идеально тонких бровей пролегла морщинка.
— И в этом мне, разумеется, понадобится твоя помощь.
