Я быстро показала им, где найти мятные листья, хлебные полоски и даже пирожки.Удачно, что я приготовила их с запасом! Как раз пустила в дело остатки хлеба. Размочила его, чтобы сделать мягким, смешала с жареным луком, яйцом и специями, поджарила до хрустящей корочки.
Получилось невероятно вкусно и сытно.
— Пирожки? — тут же оживилась Мими, которая, судя по ее аппетитным формам, явно любила поесть. — А из чего?"
"— Из хлеба, — ответила я, радуясь тому, что девушки забыли о Кори и его глазках.
И ничего они не фиолетовые! Ну, разве что чуть-чуть… Проклятие.
Буквально неделю назад еще были голубыми, как у всех детей. А сейчас явно начинали отливать фиолетовым.
Неужели так заметно?..
Уложить Кори мне удалось, только выдав ему серебряную погремушку Кориана. Игрушка была настоящим произведением искусства с тонким барельефом в форме языков пламени — Кори решил, что их обязательно нужно попробовать на два имеющихся у него зуба.
Откуда у Кориана эта погремушка? Зачем он привез ее сюда? Зачем отдал Кори? Хватит о нем думать.
Хватит думать о бывшем муже, который избавился от меня, как от ненужной игрушки!
Я бы с удовольствием осталась сейчас с Кори и тоже прилегла, тем более голова снова начинала кружиться, а колени стали предательски мягкими, но дел было слишком много, так что я попросила Марка побыть с малышом.
И что бы я без него делала!
— Девочка, а ты вопрос оплаты со своим головорезом планируешь поднимать? — проворчал Марк, тихо, чтобы не разбудить Кори. — Или мне самоу с ним…
— Не нужно! Это… это сложно.
Я просто…
— Да что ж тут сложного, девочка? Подошла и спросила, каким местом он думал, прежде чем назначал тебе жалование двадцать золотых, а потом из-за того, что его левая пятка захотела, и эти гроши забрал! Подошла и спросила: так, мол, и так, а вы в своем уме, господин…
— Марк, достаточно! Я… поговорю. Просто…
Я запнулась, и Марк подозрительно прищурился. Щеки загорелись.
— Девочка, да ты боишься его что ли?
— Нет!
— Девочка…
— Что? Он Первый советник! Ты… ты же знаешь, что он делал!
Железной рукой наводил порядок всюду, где это требовалось.
Логично, что я его… боюсь.
И вообще — не боюсь!
Повисла пауза, Марк в полумраке комнаты для слуг пристально пытался рассмотреть выражение моего лица. Я прикладывала усилия к тому, чтобы оно было спокойным и разумным.
Без всего этого, что бушевало внутри.
— Девочка, да он добрый человек, ты что? Не мог он мразью вырасти, это ж…
Марк осекся и вдруг присел на кровать, проверить спящего Кори.
