Это ты отправил меня и всю группу на убой. Это ты всегда жил на горе других. Это тебе отольются наши кровь и слезы на том свете. Так же, как и кровь тех, кого убивали по твоим приказам. Распускай группировку, не шути так больше, время шуток закончилось. Это действительно призрак, призрак мести! Если не сделаешь так, как я говорю, всем будет плохо. Все погибнут! Это тебе говорю я, твой верный помощник, не будь я Буреломом! Делай именно так и не мешкай.
Сидящий поднял искаженное болью лицо и посмотрел на «пахана» ненавидящим взглядом.
Стоящие рядом с Мефистофелем телохранители двинулись к Бурелому, но главарь остановил их взмахом руки.
– И это я слышу от тебя?! Ты, наверное, забыл, что именно я спас тебя от смерти и именно мне ты обязан жизнью? На кого я хотел оставить свои дела?! Вот на этого жалкого урода? Видно, я совершил ошибку, которую еще не поздно исправить. Тряпка! Трусливая и жалкая тварь, уйди с глаз моих! – Мефистофель развернулся кругом и пошел в дом.
– Да… Наверное, было бы лучше, если бы тогда на ринге ты не спасал меня.
Я, конечно, тварь, жаль, что понял это очень поздно, но в этой жизни есть твари пострашнее меня. И они должны уйти раньше меня самого!
С этими словами Бурелом поднял здоровой рукой пистолет и успел трижды выстрелить в спину уходящему Мефистофелю. Телохранители ничего не успели сделать. Через минуту на пороге собственного дома мертвым лежал бывший «пахан» одной из самых сильных бандитских группировок Рубежа. Опешившие охранники, убедившись в смерти главаря, развернулись к Бурелому, но тот уже лежал у крыльца мертвым.
Рука его продолжала сжимать пистолет с дымящимся стволом. Капли дождя, попадая на вороненый металл, отскакивали от него с шипением. Наломавший дров за свое пятидесятипятилетнее существование и погубивший немало человеческих жизней Мефистофель создал из помощника и не получившегося преемника собственного палача.
«Мавр сделал свое дело, Мавр может уходить»…
Глава 7. Вынужденные препятствия
С каждым разом Куперу все хуже приходилось во сне.
Ментальные способности его не исчезали совсем, а лишь притуплялись, в связи с чем мозг антенной принимал чужие мысли, не отключался, продолжая работать, а тело не получало должного отдыха. Как с этим справлялся Шалун, сталкеру было невдомек, но Лучника постоянное недосыпание преследовало, как правило, весь день и негативно сказывалось на его самочувствии. Много позже Болотник научит его бороться с возникшим недугом и контролировать и свой сон, и голод, и боль.
