Но что люди? Материал, глина, пластилин! В достижении столь важной цели все способы хороши, выбирай на вкус. И Синцов выбрал снова.
– Сейчас со мной идут Борн и… – он пробежался взглядом по людям, остановившись на взъерошенном молодом ученом с маской респиратора на лице. – И Мещеряков. Остальные ждут здесь. Проведем разведку, после этого заберем и вас. Ясно?
Все, кроме одного, закивали. Раненый ученый с закрытыми глазами и изрезанным лицом сквозь зубы процедил:
– Я против, Вениамин Константинович! Вы же знаете, что войти в Армаду можно только один раз.
Она не проходной питерский дворик, чтобы…"
"– … Рот закрой, доцент! – оборвал говорящего Борн, ткнув раненого стволом винтовки в бок.
– Я найду способ и возможность вернуться за вами и провести внутрь комплекса. И хватит демагогий, Павел. На вас остальные пялятся. Вы же здесь самый опытный из всех. Потерпите еще немного, я не для того тащил вас от самой Станции, чтобы бросить на входе!
– Хорошо, профессор… – лежащий неохотно кивнул и отвернулся, прошептав едва слышно: – Это конец…
– Борн, у меня к вам необычная просьба, – Синцов, заметив удивление начальника службы безопасности, облизнул губы и, заставив всех легионеров изумиться, выдал: – С собой не берем никакого оружия!
Борн сдвинул брови, сделал недовольную мину и, не выдержав, цыкнул:
– Профессор, ты спятил?! Это шутка сейчас была?
Не менее раздраженный Синцов едва не закричал во весь голос:
– Еще раз скажешь мне это слово, я тут же брошу тебя и возьму другого! Надоело уже тебе все пережевывать как беззубому ребенку! Ученый человек и сумасшествие – вещи несовместимые.
Запомни это, Борн!
– Как никакого оружия? А внутри мне от врагов чем отбиваться, ногами, что ли, махать?..
– Внутри нет и не может быть врагов. Мы прошли все ловушки и преграды Армады, поэтому там, – профессор показал рукой вглубь болота, – там сможет выжить только безоружный человек.
– Гм… ну, смотри, я бы не стал…
– …Ты слышал, Борн?! – Синцова начало трясти от негодования.
– Понял, понял. То есть, яволь…
Начальник службы безопасности стал поспешно разоружаться. Нужно признать, делал он это против воли и совсем неохотно. Кислую физиономию и вялые движения, бранный шепот и нервозность заметили все. Спешащий профессор ждал, нервно торопя легионера. Потом повернулся к своему помощнику. Мещеряков тоже суетился, ковыряясь в рюкзаке.
– А фляжку с водой брать можно?
– Можно, Дима, фляжку можно.
