Все ты сам прекрасно знаешь и понимаешь! Вам, немцам, не помогает даже то, что вы уже почти обрусели на нашей земле! Ведь что для русского – забава, для немца – смерть! Веришь? Вот то-то! Бои-итесь… Всего уже боитесь. Гвардия, черт побери! Эли-ита… Говно на палке вы, а не элита! Молчи-и. Слово вякнешь и… и вали ко всем чертям отсюда. Я церемониться не буду. Мне в Армаде нужны самые достойные и сильные духом, а не поджавшие хвосты трусливые псы. Валяй. Отдых или как там у вас, привал… разрешаю. Десять минут.
И дальше идем. Да-а, и накормите моих людей, весь персонал. Они мне нужны живыми и здравомыслящими, не то, что вы!
– Яво-оль.
Легионер отошел в сторону, заскрежетал зубами, захрустел суставами кулаков. Ох, с какой бы радостью он раздавил этого очкастого клопа! Как надоела уже эта лабораторная крыса им всем, и ему, начальнику безопасности, особенно. Если бы не обещание Синцова помочь Борну с телепортацией в прошлое, в родной Дрезден, где он, отец смертельно больного сына, смог бы финансово и морально повлиять на операцию и предотвратить развитие онкологического заболевания, то сейчас бы этот безумный и чопорный гений тонул в луже собственных крови и дерьма.
А еще было так стыдно за слабость перед Чистильщиком, этим Черным Сталкером, за бегство, потерю товарищей, унижение, что Борн силился рвануть обратно в лес, найти врага и схватиться с ним один на один. Может, и умереть, но не слышать оскорбительных слов в свой адрес. Даже несмотря на то, что Борн и сам долгое время прожил бок о бок с русскими и научился их понимать, но за честь своей нации легионер готов был биться хоть с дюжиной Черных Сталкеров.
Немец сплюнул и пошел отдавать распоряжения бойцам.
Туман неохотно таял, два тевтона со слегами прощупывали болото, в то время как остальные отдыхали, утоляли жажду, минировали бережок и проверяли снаряжение. Синцов забросил в рот пару пилюль, протер очки и сообщил об окончании привала. Субординацию он нарушал давно, хотя они с Борном четко разграничили сферы деятельности в клане: профессор не должен был лезть в военные дела тевтонов, а офицер не имел права мешать работе ученых.
Граница этих прав и обязанностей давно стерлась, но лучше от этого не становилось. Увы…
Борн повторил команду Синцова, торопя людей и навешивая на себя оружие и боекомплект. И хотя, по словам ученого, впереди не могло быть врагов кроме трясин, опытный воин не мог расслабиться и облегчить свое снаряжение даже на грамм.
