Так что вы уж постарайтесь его найти. Коли погиб где, хоть дань памяти отдать, помянуть по-человечески. Настоящий мужик.
Харитон допил содержимое стакана и хотел налить еще, но в этот момент в дверь постучали. В образовавшейся щели появилась увенчанная толстой оправой очков голова Тимофея.
– Хозяин, тут Еремин пожаловал, впускать?
В былые времена командир «Пепла» об аудиенции никогда не спрашивал, всегда чувствуя себя хозяином положения, входил без стука. А тут наглеть не решился.
Значит, тоже был в курсе произошедшего.
– Давай, запускай! – Харитон нарочито громко произнес последнюю фразу, чтобы сам Еремин услышал сказанное. Изрядное количество алкоголя в крови добавило ему необходимой на данный момент храбрости.
Голова Тимофея скрылась за дверью, а в комнату нерешительно протиснулся Еремин. Харитон посмотрел на него хмельным взглядом и предложил сесть в кресло, так как излюбленный диван генерала почти во всю длину занимал развалившийся там Шалун.
Покосившись на вошедшего желто-зелеными глазами, зверь вновь прикрыл их в дремотном блаженстве, из которого вышел только на миг. Еремин разумно не стал возмущаться, лишь тяжело вздохнул и спокойно прошел к предложенному месту. Выдержав небольшую паузу, он через силу начал разговор:
– Не дуйся, Харитон. Ты, к сожалению, тоже всего не можешь знать. А, может быть, и к счастью. Еще неизвестно, что бы могло произойти, если бы раскольники узнали, что ты владеешь информацией… А теперь время подошло, и я могу говорить откровенно.
Начну с того, что поблагодарю присутствующих в устранении помехи для нас всех. Но не это главное. Все повернулось немного не так, как я задумывал. Даже чуть усложнилось, иначе я бы сюда не пришел.
– Вот даже как? – хозяин бара, которого жизнь научила быть чрезмерно догадливым, выглядел сейчас так, словно вмиг протрезвел и совсем не прикасался к спиртному.
– Ты, генерал, хочешь сказать, что еще не все окончено? Насколько я могу судить со своим опытом, это только начало?"
"– Почти так и есть. Мы же не просто так терпели выходки этих шизофреников. Но давайте я буду последователен. Все, что вы знаете о «Пепле», – только вывеска. И генералом меня зовут не по моей личной прихоти. Мое настоящее воинское звание действительно генеральское. Оно не вымышленное.
