Чтобы равнодушно смотреть на слезы людей, умоляющих не забирать их душу! Чтобы спокойно видеть их страдания.
Чтобы ни у одного демона не дрогнула рука, подписывая заведомо проигрышный для человека контракт. И ни один демон вдруг не сказал: «Послушай, то, о чем ты меня просишь, ты сможешь достичь сам. Если приложишь хоть капельку усилий! Не сразу, но постепенно. Хочешь денег? Учись зарабатывать, работай сутки напролет, вкладывай и получишь свое богатство. Хочешь любви? Завоюй сердце. Не бывает такого, что к человеку нельзя найти подход.
Покажи себя с лучшей стороны, не навязывайся. Но чаще всего достаточно просто подойти и… познакомится».
С этими мыслями я доползла до комнаты и трижды постучала. Дверь открылась, а я ввалилась внутрь.
— Мама! — пискнул голосок, а на мне повисли. Ай! Ой! Мама, судя по ощущениям, сейчас родит тебе братика или сестричку! Пусти маму! Мама сейчас сама хвост отбросит!
— Ой, мама… — послышался голосок сына. Он смотрел на ссадины и кровавую соплю, которая текла из моего носа.
— Нормально все! — усмехнулась я, сплевывая на пол. — Так, юность вспомнила! А теперь дай маме пройти в ванну!
Кран шелестел водой, я смывала с себя кровь и поливала раны зельем. На полу валялись уже шесть пустых бутылочек.
— А я сегодня прочитал половину книги! — похвастались мне за дверью.
— Фу, какой ты нехороший! — громко заявила я, морщась от боли и вытаскивая из себя осколок чужой магии. — А ты сегодня играл?
— Нет, не успел, — вздохнул голосок за дверью. За шумом воды сложно было разобрать слова.
— Я читал!
Ну вот что с ним поделать? Я уже водила его к демоническому психологу. Он поставил нам диагноз «задержка злобного развития». И прописал побольше обид, затрещин и несправедливостей. «Стоять в углу два раза в день. Утром и вечером! Ремень пока не прописываю. Но если не поможет, то можно и ремень!», — вспомнила я красивую демонессу, сидящую в дорогом кабинете. «Вы же понимаете, что вам нужно его озлобить как следует! Чтобы он ненавидел весь мир. И тогда ему самому захочется делать гадости!», — авторитетно заявила психолог.
— «Просто он у вас «поздногадливый». Такое бывает!». Мой кошелек издал предсмертный хрип и отдал последние души.
Мы честно пытались стоять в углу. «Мам! А ты знала, что у нас паук живет в углу? За ним так здорово наблюдать!», — спрашивал мой сын.
Медицина оказалась бессильна. Оставалась единственная надежда на «перерастет».
— Мам! — послышался голосок и стук. — Там господин ректор приходил.
