— Ха! Месячный абонимент красоты! — вздохнула я, срывая с головы сына несколько волосинок и добавляя свои. Внезапно моя печать вспыхнула.
— Занята! — рявкнула я, дернув плечом. Пока я возилась с зельем, печать снова загорелась.
Печать еще раз вспыхнула. Я закатила глаза и щелкнула хвостом. Бывают отношения, как самолет. Вроде бы и тошнит, но выйти некуда!
— Чем бы дитя не тешилось, — вздохнула я, глядя на затухающую печать. — Лишь бы руками!
— Что ты сказала, мам? — спросил голосок, на который я тут же обернулась.
— Да так, ничего, — улыбнулась я, тут же опрокидывая в себя зелье. — Эх! Ух! Ой!
Меня тут же скрутило в дугу, а кисточка на хвосте встала дыбом.
— Уффф! — округлила глаза я, хватаясь за живот и доползая до дивана. — Ай!
Вот она, старость! Если раньше после зелья чужого облика ты весело бежала на свиданку с понравившимся демоном, звонко цокая каблучками. Но сейчас лежишь безжизненным блинчиком и смотришь куда-то в потолок, пока в животе сражаются ни на жизнь, а на смерть злобные бифидобактерии.
— Мам, тебе плохо? — спросил голосок, а меня погладили по щеке. — Мам! Ну скажи хоть что-нибудь!
— Ух! — потрясла головой я, видя, как уменьшаются мои руки и ноги.
— Раздевайся! — усмехнулась я, глядя на свое чахлое тельце и хвостик. «Тырьям, тырьям!», — помотала я бедрами возле зеркала, рассматривая то, что однажды сделает меня бабушкой.
— Мам?! — удивился ребенок, который тут же стал со мной одного роста. — Мам! Ты что? Превратилась в меня? Ты хочешь пойти на урок вместо меня?
— Нет, что ты! Как ты мог такое подумать? — удивилась я, беря трусы и штаны.
— На какой еще урок? Разве это будет урок, если мама придет туда?
Я натянула рубашку, взъерошила волосы и лихо схватила парочку книг.
— Мам, но там урок вызова… — растерянно произнес мой малыш, осматривая меня со всех сторон.
— Гадость моя ненаглядная, — усмехнулась я, вытряхивая из портфеля все. — Мама один раз показывает, как правильно собирать портфель! Смотри и учись, пока я жива! Книга — это не только неудобная шпаргалка, которую нигде не спрячешь! Но и три — четыре килограмма легкоусвояемых успокоительных для соседа по парте, которые вводятся прицельным ударом по голове.
— Мам, но эти книги нам пока не нужны… Они будут потом, — удивился мой малыш, пока я выбирала из книг самую увесистую. Пока что победила книга «Введение в женщину», но и «введение в мужчину» тоже не отставало. На обложках были печати вселения, а типография уверяла, что обложки из настоящей кожи грешника.
