Тогда, положив руку на малыша, я стала высасывать из него магию. На свой страх и риск. Потихоньку. Капелька за капелькой. И ему стало легче. Жар спал. И мой малыш смог уснуть… Зато, как мне было плохо потом — это отдельная тема. Помню, как меня знобило, трусило, корежило на полу, а к утру я почувствовала облегчение и смогла подползти к колыбельке. Мой сынок спал безмятежным сном.
Я молчала, глядя на них. Когда они стояли рядом, я видела сходство. Тот же нос, те же волосы. Только у одного они длинные, у второго — короткие.
Даже разрез глаз похож.
— Не верю, — прошептала я, глядя на свою трясущуюся руку.
— Хорошо, — произнесло его величество, а на его руке сверкнул перстень. Он прикоснулся ко мне и что-то прошептал. — Я возвращаю тебе твои настоящие воспоминания.
Сознание куда-то поплыло, а я вспомнила, как шла после того, как шла с неудачного собеседования. Позади послышался странный звук, на который я обернулась. Я сначала не поняла. Мимо меня пронесся мужчина в плаще. Он сунул мне что-то в руки, а я хотела инстинктивно бросить! Мало ли! Как вдруг он прикоснулся ко мне и…
— Ну теперь-то ты вспомнила? — послышался мягкий, но настойчивый голос.
— Значит, это не мой сын… Тот, кого я считала своим ребенком … Тот, возле чьей колыбели я сидела бессонные ночи… Тот, кого я водила по полу, пытаясь научить не наступать на свой хвостик… Тот, кому я пела колыбельные… Носила на руках, показывая все… Тот, чьи ножки топали по моему дому… Тот, который заставил меня плакать, впервые назвав меня мамой… Тот, с кем вместе я болела, когда у нас росли рожки… Мое золото… Мой смысл жизни… Мое самое главное сокровище… Тот, за кого я готова убивать… — мой голос сорвался.
— Не мой ребенок?
— Моя маленькая гадость, которая гладила меня ладошкой по спине, когда у меня ничего не получалось… Моя маленькая гадость, которая приносила домой котика… Моя кроха, чью ручку я держала в своей, чувствуя себя невероятно сильной… Мой малыш, ради которого я отказалась от всего, чтобы услышать с порога «мама»… Мой маленький, ради которого я работала на трех работах, чтобы купить ему сладости и гадости… И не было для меня лучшей награды, чем видеть, как мне протягивают половинку шоколадки…
По моим щекам текли слезы, стирая макияж.
Макияж был не рассчитан на слезы, ведь демоны, как известно, не плачут.
— Моя частичка сердца, — прошептала я, глотая слезы и падая на колени.
— Мама, это правда? — послышался голос сына. Я задернула капюшон.
