На колонне, словно на дереве, обхватив ее лапами сидел Тыкдык. И жалобно мяукал.
— Слезай! — потребовала я, глядя на рыбий хвост.
— Ми! — выдал пискляво Тыкдык. — Ми!
— Нет, я туда не полезу! — предупредила я, глядя на тушку, висящую в трех метрах над землей. Он скреб огромными когтями колонну, пытаясь взобраться по выше и жалобно орал.
— Давай, как залез, так и слезай, — предложила я, в надеже, что в кошачьем мозге проснется хоть одна извилина.
— Ми! — пискнули мне сверху, пытаясь уцепиться лапой за старинный гобелен.
А потом чебурахнулись оттуда, оставляя вмятину в полу! Перепуганный Тыкдык вскочил на лапы, зашипел и сгорбился. А чешуя на хвосте встала дыбом.
— Кис-кис-кис, — позвала я перепуганное чудовище, которое вжало голову в плечи и тут же бросилось бежать. Оно бежало тихо-тихо, по-кошачьи. Что значительно осложняло процесс поисков. В темноте я видела плохо. Нет, обычно в темноте я вижу хорошо! Любой демон может видеть в темноте, если не устал. Когда демон устает, то его способности падают.
Видимо, Тыкдык чувствовал, что устала я, как собака. Вот и бежал от меня дальше и дальше, чтобы скрыться за поворотом. Я вбежала в поворот, видя открытую дверь. Внутри было темно, и слышался шелест.
Дальше был тупиковый коридор. Дай-ка угадаю!
— Кис-кис-кис, — позвала я, зевая. — Иди сюда, пушная задница!
В ответ была тишина.
— Что? Ссышь? — вздохнула я, потеряв терпение. — Давай, шевели хвостом!
Послышался странный звук, похожий на скрип.
— Слышишь, ты! Наглая морда! Да, да, ты! — вознегодовала я, глядя в темноту.
— Либо ты сейчас идешь ко мне в комнату, либо я тебя туда волоком тащу!
В ответ шелест прекратился. И послышались шаги.
— Я кому сказала! — строго потребовала я. — Давай-давай! Тыкдыкай сюда! Мне уже спать пора!
Я слышала, как шорох прекратился. Ну вот опять!
— Ты там смотри! На коврик не на ссы! Давай сюда! — рявкнула я, понимая, что это может продолжаться до утра.
Потом я решила, что так я ничего не добьюсь. Поэтому сменила гнев на милость.
— Кис-кис-кис, — приторно ласково позвала я наше чудовище. Я вспомнила, что говорил сын про «за ушком!». — А я тебя под хвостиком почешу!
Внезапно из темноты вышел сонный силуэт. Растрепанные темные волосы неровными прядями стекали на лицо. Руки запахивали роскошный халат.
— Надеюсь, «под хвостиком» еще в силе? — послышался хриплый сонный голос его величества. — А то я так торопился.
На мгновенье я почувствовала, словно вокруг меня страшный сон.
