И я понимаю, что назвала его психопатом вслух.
– Ты сошел с ума, Морган.
– Да, детка, возможно. Но она член нашей семьи. Нику подарили ее, едва он окончил школу и съехал от родителей.
При упоминании Ника вспоминаю слова Джереми, которые он кричал в лицо Тиджею, когда тот тащил его в клинику, и сердце сжимается.
– Сколько ему было, когда он погиб?
– Двадцать четыре.
– Мне очень жаль. Расскажешь, что произошло?
– Авария, – хрипло произносит он. – Родители собирались на выходных посетить водохранилище Пирамид, что в двух часах езды от Лос-Анджелеса.
Я тоже должен был поехать с ними, но меня позвали на очередную вечеринку, и я… выбрал свингер-пати. – Он прикрывает веки, и я мягко провожу пальцами по линии его подбородка, чтобы поддержать. – Джереми не было в городе, он уехал на спортивные сборы со школой. Так что родители с Ником и его девушкой поехали туда без нас. На улице был сильный ливень, даже объявили штормовое предупреждение из-за усилившегося ветра, но они все равно решили не отменять поездку.
Отец не справился с управлением и выехал на встречную полосу. Автомобиль врезался в ограду… их смерть была мгновенной.
– Мне так жаль, – шепчу я и покрываю его лицо едва уловимыми поцелуями.
– Я мог бы быть с ними. Но…
– Если бы ты был с ними, то тоже разбился бы. И с кем бы тогда остался Джереми?
– О детка, я думаю, что ему лучше бы быть одному, чем со мной. Посмотри на него, какой пример я ему подаю?
– Ты делаешь все, что можешь.
– Но даже ты сказала, что он такой же ублюдок, как и я.
– Я никогда не говорила, что ты ублюдок. – Коротко выдыхаю и тянусь губами к бокалу вина. – Просто… я не представляю, каково это – вот так в один миг потерять всех близких.
– Это больно. Очень. И время не лечит. Это все байки, которые придумал какой-то бесчувственный психопат. Не важно, сколько времени еще пройдет. Я никогда не смогу восстановить ту часть сердца, которая умерла в ту ночь. Я никогда не перестану винить себя.
Джереми никогда не перестанет винить меня.
– Он… он подросток. Я не оправдываю его, но…
– Я понимаю, детка. Он скучает по Нику. И я тоже. Безумно. Он был моим лучшим другом. Понимал меня с полуслова. Знал меня настоящего. Ри – можно сказать, последнее, что осталось от Ника. Я смотрю на нее и вспоминаю, как мы с братом вместе дурачились, кидая друг другу фрисби, а Ри была такой крошечной, что эта тарелка едва умещалась в ее зубах.
