Какого черта он такой красивый?
Взъерошенные темные волосы, мужественный подбородок, острые скулы с темной щетиной, полные губы и большие глаза цвета малахита с длинными ресницами. На нем черная толстовка «Филипп Плейн» с черепом и черные широкие спортивные штаны, но он выглядит гораздо сексуальнее любого обнаженного стриптизера.
И в голове лишь один вопрос: ну какого дьявола?
Морган медленно подходит ко мне, и я замираю. Идти мне некуда, потому что сзади меня окно, так что я гордо вздергиваю подбородок и пристально смотрю в его зеленые глаза, радужка которых сейчас золотистая.
Тиджей опускает взгляд на мои губы и облизывает свои.
Чтоб его!
Они такие чертовски соблазнительные!
С моих губ срывается тихий вздох, но я тут же осекаюсь:
– Не смей!
– Да ладно, Джесси, ты же тоже скучала по нашему безудержному сексу. А раз фактически ты на меня еще не работаешь, то мы можем поразвлечься, – улыбается кретин.
– Морган, – предупреждаю.
– Да, детка? – усмехается Тиджей. – У нас еще есть немного времени, пока мы не подписали договор.
– Я тебе не детка! Подписывай и проваливай к черту.
Он наклоняется ко мне и шепчет:
– Готов поспорить, ты уже возбуждена. Ведь ты прекрасно помнишь, как мой член подходит тебе.
– Не льсти себе. В твоем огромном члене нет ничего особенного!
Тиджей двигается еще ближе ко мне, и его шепот обжигает мне шею:
– Мой огромный член сейчас еще больше обычного, потому что я не трахался с вечеринки.
– С вечеринки прошло всего четыре дня, если ты не в курсе.
– О, я в курсе, Джесси. Не помню, когда в последний раз воздерживался от секса дольше одного дня, так что четыре – это целая вечность, детка, – хрипло шепчет мне в шею Морган, пуская своим горячим дыханием дрожь по нежной коже.
– Прекрати так меня называть! – рычу. – И воздержание никак не влияет на размер члена!
К концу фразы мой голос срывается, потому что Морган неожиданно кусает меня за мочку уха, а затем проводит своим наглым языком линию вниз, к ключице. Вскидываю голову, наслаждаясь мурашками по всему телу, вызванными его прикосновениями.
Сдавленный стон вырывается из моего рта, и я с ужасом распахиваю глаза.
Нет!
Ни за что!
Этого не будет!
Его рука на моей талии медленно опускается вниз, касаясь бедра.
Святые угодники.
Я ведь презираю все, что он олицетворят. Меня раздражает в нем абсолютно все. Я должна оттолкнуть его, влепить пощечину, дать коленом в пах, но вместо этого я провожу руками по его густым волосам и тяну их назад.
