– Засунь этот привет себе в задницу. Чем ты думал?
– Поясни.
– Эбби рассказала мне о ребенке. За двадцать пять лет не удосужился узнать, как пользоваться презервативами?
– Не тебе мне об этом говорить. Это же ты в девятнадцать залетела.
Открываю от удивления рот. Зря он это сказал. Ему конец!
– Я не это имел в виду, – тут же выдыхает он. – Матерь божья! Джес, ребенок не мой.
Ладно, пусть пока живет!
– Тогда почему Эбби сейчас у меня дома, а не в твоей постели?
– И… как она?
– Спроси у нее сам.
– Не думаю, что она хочет со мной разговаривать.
– А ты пробовал?
Молчит.
– Ну?
– Не думаю, что я хочу с ней разговаривать.
– То есть дело не только в беременности твоей бывшей?
– Боюсь, что нет.
Нет, ему все-таки конец!
– Ты идиот.
– Вряд ли ты в курсе, что произошло.
– О, это очевидно, что ты напортачил.
– И какое тебе до этого дело?
– Ты почему такой засранец сегодня?
– Потому что мы сами разберемся, Джес. Занимайся своей личной жизнью.
И он бросает трубку.
Убью! Но сначала появлюсь на вечеринке, естественно.
Зря я, что ли, столько времени потратила, для того чтобы выглядеть восхитительно?
У главного входа останавливаюсь и позирую для СМИ, а затем поднимаюсь по лестнице и благодарю охранника, открывающего передо мной дверь. Вижу, как у него текут слюнки при виде треугольного выреза платья, демонстрирующего мой третий размер, и усмехаюсь. Прохожу дальше по длинному коридору, освещенному тусклым желтым светом, к белой двери, которую украшает неоновое граффити.
Открываю ее и оказываюсь в эпицентре разврата."
"Здесь звучит громкая электронная музыка, оглушающая и стремящаяся взорвать барабанные перепонки. Яркий синий свет флуоресцентных ламп режет глаза. На больших кожаных креслах цвета фуксии сидят сливки города грехов, выясняя, кто из них потратил больше денег. Кислотно-желтые стены украшены большими полотнами с неоновыми надписями, созданными разноцветными баллончиками. На белых стойках в виде ладоней размещены странные экспозиции в виде стеклянных членов.
Святые угодники, это точно выставка картин?
Потому что смахивает на секс-шоп.
Официант в латексных белых трусах, подсвеченных неоновым светом, подносит мне коктейль «Маргарита», и я беру сразу два. Будь у меня еще руки, взяла бы больше. Находиться здесь трезвой – путь к самоубийству. Делаю глоток и морщусь от горечи во рту.
– Солнышко, как я рада, что ты смогла прийти! – слышу писклявый голос Мак и поворачиваюсь на звук.
