Он здесь, в самой глубине сердца, полностью занял все его пространство и до боли сжимает его, доставляя мне невыносимую боль. Хотя кого я пытаюсь обмануть? Я – тот человек, который причинил боль нам обоим, растоптал все, что было, сжег нас дотла. И теперь нас больше нет.
– Я так виновата, – шепчу я. – Перед ним, перед Риком, перед Лизи… – Мой голос срывается, потому что я снова начинаю плакать.
– Джес, ты любишь его?
– Безумно, – шепчу я.
– Так лети к нему.
– Куда?
– У него сейчас концерт в Сан-Франциско.
Приподнимаюсь на локте:
– Откуда ты знаешь?
Он запускает руку в волосы и выдает:
– Мы вроде как общаемся.
Вскидываю бровь:
– Общаетесь?
Он закатывает глаза.
– Ну-у-у-у, я каждое утро желаю ему доброго утра и сообщаю, что если он трахнет кого-нибудь, то потом его трахнет вся наша хоккейная команда.
Я морщусь:
– Святые угодники, Рид.
Брат усмехается и садится в постели.
– Вам нужно поговорить, Джес. Вы как два упертых барана.
Отвожу взгляд и кусаю губы.
– Он никогда меня не простит, Рид.
– У него нет выбора. У вас общий ребенок.
– А что, если он решит забрать Лизи? – испуганно спрашиваю я, понимая, что он может это сделать, ведь он ее отец.
– Он не станет этого делать, – устало произносит Рид. – Он тебя любит. Вам просто нужно поговорить.
Вскакиваю на ноги, дрожащими руками убирая за уши пряди волос. Рид подходит ко мне и прижимает меня к своей груди.
– Рейс через три часа. Я уже купил тебе билет. Собирайся, но сначала поешь.
Отстраняюсь от него и удивленно смотрю:
– Ты купил мне билет?
Улыбается:
– Потом поблагодаришь.
* * *Лазанью я так и не поела, на это не было времени, ведь, прежде чем лететь в Сан-Франциско на свою собственную казнь, я должна разобраться еще с одним не менее важным делом.
И вот я стою у дома Рика, нервно переступая с ноги на ногу перед его дверью. Когда та распахивается, мой бывший муж сводит брови к переносице при виде меня.
– Привет, – шепчу я.
– Привет, – нахмурившись, шепчет он в ответ.
– Мы можем поговорить?
Не задавая лишних вопросов, Рик отходит в сторону, пропуская меня в прихожую.
Маленькое пространство озаряет тусклый свет бра на стене, а из гостиной доносится приглушенная музыка. Я останавливаюсь посреди комнаты и, скрестив руки на груди от волнения, произношу то, что давно стоило сказать.
– Рик, – тихо говорю я, часто моргая от подступающих слез. – Прости меня. За все.
Набираю полные легкие воздуха и, выдохнув, продолжаю:"
"– Все это время я была так зла на тебя.
