Когда горький напиток обжигает горло, возвращаю взгляд к Риду, предвкушая драку, но этот придурок отчего-то тянет и вдруг произносит:
– Так, значит, Лизи…
– Не-а, мужик. Мы не будем это обсуждать.
– Если ты не в курсе, придурок, мы теперь родственники.
Дерьмо.
– Пойду брошусь под машину, – морщусь я.
Он закатывает глаза:
– Как это произошло?
– Что именно?
– Как ты обрюхатил мою сестру?
– Тебе сколько лет, Рид? Лет двадцать пять? И ты что, до сих пор не в курсе процесса оплодотворения? Ну, сперматозоиды там, яйцеклетки.
Бармен повторяет виски, и на этот раз я первым опрокидываю в себя алкоголь, стремительно заполняющий вены.
– Ты любишь ее? – спрашивает блондинчик.
Ничего не отвечаю. А что говорить?
Люблю ли я ее?
Дьявол, это же очевидно, ведь последний месяц я живу ею.
Она, мать вашу, вдохнула в меня жизнь. Достала из пепла. Собрала по осколкам, по крупинкам и склеила в единое целое. Излечила истерзанную душу, а точнее – то, что от нее оставалось. Исцелила мое израненное сердце.
Показала, каково это – жить и чувствовать себя при этом счастливым, просыпаться с мыслью, что сегодня увижу ее небесные глаза, сияющие при виде меня, отыгрывать сет на концерте, зная, что она наблюдает сквозь монитор и улыбается, записывать трек на студии, а думать лишь о ней.
Джессика стала моей музой. Моей одержимостью. Той самой причиной, чтобы жить.
И это гораздо больше переоцененной любви, которая ровным счетом ничего не стоит.
Вместо ответа Риду я снова наливаю виски и одним махом опустошаю бокал.
Сморщившись от омерзительного обжигающего пламени в груди, обвожу взглядом пространство вокруг. В конце барной стойки вижу симпатичную брюнетку, попивающую вино из бокала. Она наблюдает за присутствующими с явным интересом. И мне чертовски необходимо, чтобы ее взгляд сейчас сфокусировался на мне. Резко спрыгиваю со стула и уже немного заплетающимся языком говорю бармену:
– Запиши на мой счет.
А затем собираюсь двинуть в сторону брюнетки, но крепкая ладонь Рида, сжимающая мое запястье, меня останавливает:
– Морган.
Сядь.
– Пошел ты, – шиплю я, пытаясь выхватить руку.
– Мы оба знаем, что если ты сделаешь глупость, то это конец.
Дерьмо.
Дерьмо.
Дерьмо!
Какого хрена я согласился поехать в бар с ее братом? Даже смотреть на него не могу. Смотрю в его небесные глаза и вижу глаза Джес.
Начинаю истерически смеяться:
– Конец? Знаешь, твоя сестренка уже завершила нашу историю.
– Нет, придурок. Ваша история только началась.
