Но Даррен, этот искуситель, словно дразнил меня, упиваясь моими стонами, тем, как я реагирую на него.
Он ласкал мою грудь руками, а губами исследовал дальше: живот, бедра… и там…
Я уже не стонала, а кричала в голос, извиваясь на кровати и сжимая ладонями простыни, комкая их... А он не останавливался, и в какой-то момент мой мир взорвался, осыпая всё вокруг мириадами звёзд, заставляя хватать ртом воздух и выгибаться в спине навстречу любимому.
Меня сотрясало, словно в лихорадке. Я горела, будто меня распалили изнутри, и я хотела выхода тому огню, что сжигал меня.
Тянусь к нему, заставляя приблизиться, и начинаю целовать так, словно от этого зависит моя жизнь… и он не сопротивляется.
Теперь пришла моя очередь исследовать его.
И он не противится моему желанию. Я не знаю, как действовать, но не могу остановиться.
Мои губы на его невероятном теле.
Мои пальчики исследуют каждую мышцу, каждую частичку его смуглой и атласной кожи.
Я чувствую, как от каждого моего прикосновения, он дрожит, или же вздрагивает, и я понимаю, что ему приятны мои касания.
Мои неумелые ласки.
Я провожу языком по его груди и спускаюсь ниже по животу с выступающими кубиками ошеломительного пресса. И не могу не позволить себе «поиграть» губами и языком на этом искусно вылепленном теле…
Затем спускаюсь ниже, и чувствую, как Даррен напрягся и даже затаил дыхание.
Коварно улыбаюсь, и решаюсь.
— Дар-р-р-рина-а-а! — слышу его протяжный стон и шумное дыхание. — Остановись…
Но я неумолима!
Продолжаю свою сладкую пытку, за что и удостаиваюсь вознаграждения.
Глухой стон возлюбленного и мелкая дрожь по телу.
Я даже опомниться не успела, как оказалась лежащей на спине, а он навис надо мной.
— Ты — моё сокровище, — шепчет он так, что у меня сердце замирает, а затем будто воспаряет к самым звёздам.
И снова поцелуи, снова ласки…
Я тону в его объятиях, целуя так, словно он — мой живительный источник…
Наши тела переплетены, наше дыхание — одно на двоих, мы — одни в этом мире.
И мы становимся едины. Он — мой, а я — его.
Навеки!
Засыпаем мы нескоро. Уставшие, но безумно довольные.
А просыпаюсь я только тогда, когда за окном весело щебечут птицы, а яркие солнечные лучи упорно пытаются проникнуть в комнату из-за плотных портьер.
Зеваю и тянусь всем телом, чувствуя сладкую истому и небывалую до этого дня лёгкость. И на лице сама собой появляется счастливая улыбка.
Поворачиваю голову вбок, и улыбка резко меркнет. Даррена нет.
Резко сажусь на кровати и оглядываюсь по сторонам.
