Вкус его губ, тепло рук, твердость плеч, прерывистое дыхание, запах — все это прочно врезалась в память. Я знала, что никогда не забуду этот день. Никогда не забуду свой настоящий первый поцелуй. Никогда.
Войдя в лифт, я посмотрелась в зеркало. Губы немного припухли, и я коснулась их кончиками пальцев. Меня накрыло смущение, и вместе с ним странное чувство, смесь нежности и уверенности.
Он — мой. Дима — мой. И я не хочу его отдавать.
Мама и отчим уже были дома. Он спал, а она смотрела телевизор и вязала, однако, увидев, что я пришла домой, пришла в мою комнату и, на всякий случай прикрыв дверь, села рядом со мной на кровать.
— Полина, я не совсем поняла, что сегодня было, — тихо сказала мама.
— Я тоже, — выразительно глянула на нее я. — Что Андрей устроил? Что за бред, ма?
— Я не об Андрее, — нахмурилась она. — А о твоем госте.
Мне захотелось закатить глаза, но я сдержала себя.
— Что с ним не так?
— Я не против, чтобы ты общалась с мальчиками, Полина, — осторожно сказала мама. — Понимаю, что в твоем возрасте это естественно.
Но… Если Андрею не нравится твой одноклассник, не стоит приводить его домой, ладно? Я ничего не имею против этого мальчика, — торопливо добавила она, видимо, заметив, как меняется мое лицо. — Просто не хочу скандалов в доме.
— Я не знала, что вы вернетесь так рано из-за его психов. Как ты вообще это терпишь? — вырвалось у меня.
— Сегодня произошло недоразумение, — нахмурилась мама. Ей не нравилось, что я так говорю о ее муже, а мне не нравилось, что она подчиняется ему.
— Но мы пришли к компромиссу. И теперь все хорошо. Полинкин, пойми меня правильно. Я не запрещаю тебе общаться с этим мальчиком. Его зовут Дима, верно? Но не хочу ругаться из-за этого с Андреем."
"— То есть, ты разрешаешь мне общаться с Димой, но так, чтобы Андрей не знал? — иронично спросила я, чувствуя себя в этот момент взрослой. Куда взрослее, чем она.
— Андрея переживает из-за тебя. А ты все воспринимаешь в штыки.
— Я?! Да это у него с психикой проблемы! Почему ты не понимаешь, мам? Почему ничего не видишь?
— Давай не будет ругаться, — сказала мама и обняла меня.
Голос у нее был жалобный, и мой гнев внутри погас, словно пламя на ветру. Она не поймет. Отчим ее будто загипнотизировал. Что бы я ни сказала, мама будет защищать его. Может быть, Андрей ее околдовал? И вообще, как после моего папы она умудрилась влюбиться в такого придурка?
— Мама? — позвала я ее.
— Что?
— А почему ты влюбилась в папу?
Она не сразу смогла ответить.
— Не знаю.
