Мы попрощались, и я повернулась к кассиру, чтобы расплатиться, однако это сделал Барс. Он протянул ей наличку, получил сдачу и, взяв пакет, подтолкнул меня вперед.
— Идем, — бросил Барс, и я пошла следом.
— Скажи, сколько вышло! Я тебе на карту переведу! У тебя же есть карта? Эй, ты меня слышишь? Прием, Барсик! Алло!
Он молчал. Совсем дурной, что ли? Что опять не так?!
— Кофе хочешь? — вдруг спросил Дима, останавливаясь около островка с названием «Кофе с собой». Его вопрос поставил меня в тупик.
— Не знаю, — заморгала я.
— Значит, хочешь, — почему-то решил он, разглядывая витрину. — Какой? Капучино? Латте?
— Молочный коктейль, — призналась я и скромно добавила: — Клубничный. Без трубочки.
Он купил мне коктейль, себе — кофе с корицей, и мы пошли дальше. Надо же, Дуболом умеет быть милым.
***Дима и Полина остановились у кофейного торгового островка, не замечая, что на них смотрит субтильный мужчина с усами, одетый в модный костюм.
— Вот ты где, гаденыш, — тихо проговорил он, недобро разглядывая парня.
Заметил его еще в гипермаркете.
Это же он ему крыло машины расцарапал! Маленький уродец! Да эта тачка стоит дороже в три раза, чем его жизнь! Сначала пробрался в магазин, хоть и несовершеннолетний, потом ему новую тачку испоганил.
Таких учить жизни надо. Пусть теперь платит. А что? Раз нашлось ума и наглости портить чужие вещи, так пусть найдутся и бабки.
Это дело принципа.
К мужчине подошел охранник, закончивший смену — его он специально только что вызвал по телефону.
— Что такое, Антон Валерьич? — спросил охранник.
— Видишь, парень стоит? Да, вон тот, здоровый такой, кофе покупает? Проследи за ним. Разумеется, не за просто так, — пригладил усы мужчина. — Пробей, где живет, кто такой. Понял?
— Понял, что непонятного? — отозвался охранник, разглядывая спину удаляющихся Димы и Полины. — Все сделаю, Антон Валерьич.
И он пошел следом за ними.
***Мы вышли из торгового центра, и Дима вдруг резко развернулся. От неожиданности я едва не врезалась в него и ткнулась носом в молочную пенку — коктейли я всегда пила без трубочек.
— Я тебя не понимаю. Почему ты такая? — спросил Барс, сведя темные брови к переносице.
— Какая — такая? — не поняла я, вытирая пенку с лица.
— У тебя жизнь не сахар. Заставили переехать. Травили в школке. Отчим явно поехавший. Я хренью заставляю заниматься. А ты вместо того, чтобы всех ненавидеть, ходишь и улыбаешься, — тихо сказал он. Его глаза казались темными, будто ночь. — Помогаешь другим.
