Папашу удар хватит, когда он узнает, что его новая доченька встречается с отбросом, которого он едва отвадил от Сашки.
Когда-то, давным-давно, сестра Лайма действительно дружила с Барсом. Им было лет по тринадцать, и они трогательно ходили вместе за ручку. Теперь за ручку он водит Полину. Забавно. Она забрала у Сашки и отца, и любимого парня. Она ведь до сих пор по этому отбросу сохнет, хоть и не признается. Лайм однажды подсмотрел, как сестра пишет его имя в дневнике.
«Дима. Дима. Дима», — вся страница была исписана его именем.
Он ничего не сказал Саше. Знал, что она замкнется. И так депрессивная. Но Барсова стал ненавидеть еще больше. Может быть, поэтому так хотел победить на гонках?
— Какие они забавные, — сказала Карина, которая тоже заметила их. — Зачем Барсу эта девчонка? Они же разные. Она не из его тусовки.
— Влюбился, — усмехнулся Лайм и встал со своего места.
— Ты куда? — удивленно окликнула его Карина.
— Побазарить хочу с Барсом. Не ходи со мной, — осадил ее Лайм. — Я один.
Девушку это задело.
— Да ты помешан на нем! — фыркнула она. — Только о нем и слышу.
— Я ему проиграл, — обернулся Лайм, и его глаза злобно блеснули. — Я эту падлу уделать должен. Сиди и жди. Сейчас вернусь."
"— Я тебе собака, что ли? — прошипела Карина ему в спину, но не ослушалась. Осталась на месте.
Лайм покинул кофейню и быстрым шагом направился к Полине и Барсу, которые остановились у торгового островка с шоколадом ручной работы. Девушка разглядывала сладости, а парень что-то печатал в телефоне.
Лайм остановился рядом. Впервые за все это время он был так близко от той, которую хотел наказать назло отцу. Полина стояла к нему боком. Она была невысокой, худенькой, но женственной. Со светлыми распущенными волосами, которые доставали до талии. А еще у нее были очень изящные руки. Лайм смотрел на ее тонкие пальцы с простым маникюром и почему-то не мог оторвать от них взгляда. Будто в этих руках была заключена особая женская магия. Мягкая. Нежная. И руки, наверное, у нее нежные.
Лайм одернул себя.
«Эй, смотри, она одета так, как будто на рынке одевается, — мысленно сказал он сам себе. — Безвкусная девка. Такая же мразь, как и ее гнилая мамаша».
Да, ему нравятся другие. Яркие, уверенные в себе, стильные. Как Карина. А у этой дуры даже кроссовки стремные. Наверняка подделка.
Полина вдруг обернулась на Лайма, и он понял, что ее синие глаза еще ярче, чем на фотографиях и видео, которые ему присылали.
Синие-синие, точно летнее море. Большие.
