Я лежала на нем, вцепившись в широкие плечи, а сторож, не переставая орать, бежал в нашу сторону.
— Ты просто ходячее несчастье, — потрясенно прошептал Барс, почему-то обнимая меня. Я оторвала щеку от его груди и заглянула в лицо. Странно, но сейчас, в полутьме, когда на него падали отсветы фонарей, оно показалось мне добрым. И нежным, что ли. А может быть, я просто окончательно сошла с ума.
— Что разлеглась?! — рявкнул Барс, и флер моментально развеялся. — Вставай, бежим!
Мы поднялись, он опять схватил меня за руку и поволок в сторону.
Сторож — пожилой мужчина — передвигался гораздо медленнее, чем мы, зато орал так, что уши закладывало. Под его вопли и обещания вызвать полицию, мы пересекали детский сад и снова преодолели забор. Сделать это получилось быстро — то ли потому, что забор тут был ниже, то ли потому, что адреналин хлестал по венам. Мы помчались вперед, во двор, и детский сад остался далеко позади.
Когда мы ворвались во двор, что находился между нашими домами, я уже едва перебила ногами — так сильно устала.
Зато Барсов держался молодцем, словно и не бегал вовсе.
— Иди, — сказал он, кивнув на мой подъезд. — И помни — завтра ты делаешь все, что я захочу. Так что не планируй ничего.
— У меня репетитор завтра, — вспомнила я."
"— Меня не касается, — отрезал Барсов и, не прощаясь, направился к своему дому.
Ну что такое! То становится милым, то начинает вести себя, как идиот. Вздохнув, я помчалась домой, на ходу придумывая отмазки.
Глава 26. Мой парень живет напротив
Мама и отчим уже ждали меня.
Они не появились в прихожей, когда я осторожно зашла в квартиру, но стоило мне заглянуть в гостиную, в которой тихо шел телевизор, как отчим сказал:
— Подойди к нам.
Я подошла.
Они сидели на диване и смотрели на меня. Отчим — холодно, почти равнодушно. Мама — сердито и обиженно. В руке у нее был сжат телефон, и я почувствовала вину — наверняка она пыталась дозвониться до меня!
— Прости, мам, у меня телефон разрядился, — начало было оправдываться я, как она вдруг вскочила на ноги.
В ее глазах была паника.
— Полина, что с тобой?! Свитер грязный, джинсы порваны! А что с лицом? — Она пригляделась и заметила, что у меня разбита губа, хотя я наделялась, что мама не увидит. Крови, конечно, достаточно было, но ранка оказалась не такой уж и глубокой.
Она принялась в панике осматривать меня, а я замотала головой.
— Совсем нет! Я просто упала!
— Дана, сядь, — велел маме отчим.
— Что у тебя болит? — не слышала мама.
