Ярость обожгла его будто огонь. Вал все говорил и говорил, а у Барса внутри каждая вена, каждая жила натягивалась все сильнее. Каждая его мышцы напряглась, ныла, требовала разрядки. Челюсти плотно сомкнулись.
Хотелось найти обидчиков синеглазки, и каждому от души вмазать. Твари.
— Короче, ее подружка защитила — Айдарова, с которой я сижу, — с уважением в голосе закончил рассказ Вала Леха. — Ну я и велел петухам от них отвалить. Достали. Че за цирк устроили, непонятно.
— Да зачем ты встрял, — поморщился Вал. — Если новенькая крыса — ее надо наказывать.
Весь класс заложила. Дискача не будет. Мне в субботу придется территорию убирать. Дура, мать ее.
Барс не сдержался и вдруг ударил Вала — в пол силы и не в лицо. Но тот все равно от неожиданности не устоял на ногах и повалился на землю. Удар у Барса был сильным. Хорошо поставленным.
— Ты че?! — заорал Вал, не понимая, что происходит.
— Завали, — прошипел Барс. — Еще раз услышу, кости переломаю, понял?
Вал поднялся и со страхом уставился на него. Знал, что тот сильнее.
— Ты рофлишь, что ли?!
— Я серьезно. Еще раз скажешь про нее что-нибудь — зарою.
— Да ты че, Димас? Че я сделал-то?!
— Вот именно — ничего, — сквозь зубы выплюнул Барс. — Весело тебе было, да?"
"— Да какая тебе разница? — заорал Вал. — Подумаешь, новенькая! Ты че так кипишуешь? Она твоя подружка или как?
На лице Барса появилась недобрая ухмылка.
— Или как. Не трогай ее, усек?
— Усек-усек, успокойся только. Да и не трогал я ее. Вообще ничего не делал! Барс, ты псих! Просто гребанный псих!
— А вон она и сама, — вдруг прищурился Леха и кивнул в сторону — по школьному двору действительно шагала Полина.
Джинсы, кроссовки, кофта с горлом — как их там девчонки называют? У них же для каждой кофты свое название есть. Свитшот, лонггслив, кардиган и прочая фигня, в которой он не шарит.
Волосы Полины были распущены — доходили до самой талии, и Барс почувствовал странное желание коснуться этих волос. Наверняка мягкие.
Полина печатала что-то, не замечая их, стоящих в стороне.
А Барс смотрел на нее и чувствовал, что хочет улыбаться. Леха заметил, что его глаза друга стали другими — в них больше не было ярости. Лишь теплота. И улыбнулся. А Вал продолжал ныть, отряхивая спортивные штаны.
— Иди к ней, — хмыкнул Леха. — Пообщайся и все такое.
— Нафиг? — пожал плечами Барс. — Она не в моем вкусе.
— А чего защищаешь тогда?
— Ненавижу, когда толпой не одного. Особенно если это девчонка.
— Да ладно тебе! Туманова хорошенькая.
